Вперед в прошлое 9

Не думала, что профессор еще проводит свои эксперименты. — Она оглянулась на дверь, куда убежал Плям. — Причем массово.

Мы с Барановой засмеялись одновременно, Янка смолкла, я продолжил улыбаться. Илья свел брови у переносицы, выстроил логическую цепочку и тоже улыбнулся. С промедлением засмеялась Гаечка, Заячковская — просто за компанию. Видя, что класс не понял шутку, Вера Ивановна объяснила:

— Сразу видно, кто читал «Собачье сердце». Профессор — это кто? Как его зовут?

— Преображенский! — радостно откликнулся Памфилов.

— Что он сделал? — подсказала учительница.

До Памфилова дошло, он рассмеялся, указал на Карася и воскликнул:

— Абыр валг! Абыр валг!

Вот теперь класс грянул дружным хохотом.

А мне подумалось, что Карина — просто красивая кукла, а у Веры Ивановны есть шарм, интеллект и отменное чувство юмора. Потому даже гопники ведут себя смирно на ее уроках, боятся пасть жертвами ее острого языка. Ну и внешность у нее яркая. Один раз увидишь — не забудешь никогда: личико симпатичной кореянки, но при этом она кудрявая голубоглазая блондинка, невысокая и хрупкая.

Памфилов все не унимался, раскрыл тетрадь и прочитал выписанную из книги цитату, применив ее к Карасю:

— Чтобы в один прекрасный день милейшего пса превратить в такую мразь, что волосы дыбом встают!

Вера Ивановна потерла подбородок и выдала:

— С попугаями профессор вроде не экспериментировал.

Взрыв хохота. Карась спасен, Памфилов жестко поставлен на место. Я поймал себя на мысли, что, будь я постарше, приударил бы за ней, это было бы ярко и нескучно. Аж пульс участился.

Сколько ей? Вроде двадцать семь. Семьи нет, детей нет. Подросток во мне воскликнул: «Четырнадцать лет разницы — такая фигня!» Память взрослого подсунула картинки: Пугачева и Галкин, Бриджит и Макрон…

Мои мысли прервал звонок. Шутки закончились. Начался урок.

Вера Ивановна вела предмет не строго по учебнику. Она отлично знала биографии великих людей и доносила до нас, что Лермонтов — отнюдь не невольник чести, а опасный социопат, и на его примере мы видим, что гений и злодейство — понятия совместимые. Булгаков страдал от зависимости и даже написал об этом рассказ «Морфий», он был любимцем Сталина, который обожал его пьесы и во время репрессий запретил трогать талантливого писателя. А Маргарита — прообраз третьей жены, Елены, которая его избавила от зависимости.

Благодаря ей писатели и поэты из надменных плоских изображений в учебнике превращались в живых людей со своими болями и страстями. А еще на уроках она учила нас мыслить, причем очень ненавязчиво. Например, каждый должен был прочесть «Собачье сердце», надергать понравившихся цитат и объяснить их. Кто не сделает — «два» без права пересдачи.