Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8. Часть 1

Быстро взвесив все нюансы, я отказался — нахрена мне эта ненужная детская ответственность? Сюсюкаться с молодыми и бестолковыми курками, выслушивать от командования роты, почему один хреново побрился, другой с товарищем подрался, третий у Чипка потерялся… Где головной убор дел и почему штаны порвал, офицеру воинское приветствие не выполнил, поделиться с товарищами посылкой забыл? Нет уж, это не для меня! Я тут не для этого, моя цель проста — поскорее получить лейтенанта. И генерал-майор Бехтерев заранее намекнул, что у меня будут особые условия, пусть и не сразу.

Ротный, конечно, удивился моему довольно резкому ответу, но взглянув в личное дело, сдержанно кивнул. Наверное, он в е понял. Но на лице все равно появилось что-то неописуемое.

— Громов, ты вот что… — нахмурившись, ответил Жуков. — Будешь командиром третьего отделения! У меня есть отдельное указание насчет тебя!

— Раз так, товарищ капитан, куда деваться? — тяжко вздохнул я.

— Не понял⁈ — тот аж привстал. — Как отвечать принято?

Конечно же я отвык от такого общения — в боевой обстановке Афганистана в званиях до капитана можно было спокойно опустить устав — большинство на это не обращали внимания. На такие мелочи просто не тратили время, особенно если и офицер молодой и неопытный. Не всегда и не везде, но все же. А здесь, в мирной обстановке устав был превыше всего. Это считалось абсолютной нормой, даже демонстрировалось открыто.

— Есть быть командиром третьего отделения! — отозвался я, но сделал это неохотно.

Нет, я вовсе не считал себя эдаким героем, который понты гнет от собственного величия и гордости… Мол я старый воин, а тут зелёные сопляки. Вовсе нет. У меня подобное всегда отсутствовало. Но я также должен был показать командиру, чтобы тот запомнил и впоследствии сразу выделял меня среди общей массы личного состава. Хотя бы потому, что боевой я тут только один. На фоне таких личностей как Алипатов, я даже стоять не собирался!

— Ладно, пока свободен! — ответил командир, выдержав небольшую паузу. Он все понял правильно, только показывать этого естественно не стал.

Ближе к вечеру первого дня нарисовались ещё два взводника — оба молодых лейтенанта, которые только год, как сами оперились, получив первые офицерские звания. Однако вели они себя так, будто служат уже четверть своей насыщенной жизни. Впрочем, если подумать… Офицеры в то время по большей части учились четыре года, пятый уже находились на службе, а первое звание получали в двадцать — двадцать один год… Не четверть жизни, конечно, но там разница не шибко велика.

Следующие два дня прошли в вялотекущем формате — большая часть роты оказалась на редкость медлительной. Медленно строилась, медленно выполняла поручения. Как подъем или отбой, так начинались танцы с бубном.