Узы одержимости

Поэтому, высвободившись из его крепких объятий, пошатываясь, направилась к дочери, что уже успела оборвать цвет черемухи там, где смогла дотянуться маленькими ручками.

— Испугалась, моя хорошая? — Пося протянула мне ручки, желая высвободиться из оков коляски и оказаться в моих руках. Взяла дочку и крепко прижала к себе, поглаживая по маленькой спинке. — Не бойся. Мама рядом. Дядя тебя больше не обидит.

— Ты так и не ответила на мой вопрос? — напомнил о себе Максим.

Повернулась к мужчине, из разбитой губы и брови которого сочилась кровь, капая на ткань серой майки.

— У тебя кровь, — указала подбородком на его грудь и достала из сумки, что крепилась к коляске, упаковку бумажных салфеток. Взяв одну из них, жестом попросила мужчину пригнуться, чтобы было удобнее стереть кровь, хотя бы вокруг подбитого глаза, под которым уже начала расти гематома.

— Ты не ответишь, — уже не вопрос, а утверждение, сказанное вполголоса.

Покачала головой, надеясь, что на этом всё и завершится. Тем более, что вокруг нас начали собираться зеваки, желая знать больше подробностей о том, почему их любимый Максим стоит передо мной с окровавленным лицом.

— А что, если я тебе сказу, что знаю, кто этот тип? — холодно произнёс Макс и моя рука, дрогнув, замерла у его лица. Мужчина выжидающе смотрел мне в глаза, ожидая, когда я в полной мере осмыслю сказанные им слова.

— Откуда? — спросила внезапно осипшим голосом, чувствуя, как по спине поднимается холодный слизняк страха.

— Давай, не здесь.

— Хорошо, — коротко кивнула и, отдав ему окровавленную салфетку, усадила Посю обратно в коляску.

До моего дома мы шли в гнетущем молчании, что давило своей железобетонной тяжестью на изрядно натянутые нервы.

Максим не торопился начинать диалог, он лишь шёл вслед за мной, словно конвоир, изредка заговаривая о чем-то с Полиной. Только, когда мы вошли в мой дом, он соизволил заговорить со мной, чтобы узнать, где находится ванная комната и аптечка.

Указав ему нужное направление, отправилась с дочкой на кухню, где посадив её на стул для кормления, дала ей коробочку сока и поставила на плиту разогреваться суп, который Альбина Борисовна наварила ещё в обед, словно на роту солдат. Видимо, надеялась на то, что грузчики, останутся пообедать после проделанной ими работы.

Пока грелся суп, решила помочь Максиму обработать раны. Взяла с верхнего ящика кухонного гарнитура аптечку и направилась в ванную комнату, где мужчина, обнаженный по пояс, склонившись над раковиной, плеснул себе в лицо воды. Поднял голову и столкнулся со мной взглядом, казалось, синих глазах, хотя, обычно они мне казались ярко-голубыми.