Узы одержимости

— Да, — сглотнула подступивший к горлу ком, не в силах отвести взгляд от серых глаз, в которых трудно было прочесть эмоции.

— Скучала, — шёпотом произнес он и провел бутоном розы по скуле вниз к шее, задержавшись у края полотенца.

— Чего ты хочешь? — не узнаю собственного голоса, он звучит глухо, словно мне тяжело дышать.

Хотя, так и есть — мне тяжело дышать, чувствуя его близость и мощь, что подавляет и завораживает.

— Тебя, малышка, — шепчет он мне в губы, преодолев последний разделяющий нас шаг.

Левая рука Арчи упирается о стену в стороне от моей головы. Его теплое дыхание щекочет кожу, когда он, склонив голову, вдыхает запах моей шеи.

Сжимаю кулаки за спиной, чтобы не поддаться желанию запустить пальцы в его волосы, когда его губы едва ощутимо прикасаются к пульсирующей венке на шее и опускаются ниже к ключицам.

— Я скучал, — едва слышу рокот его голоса, оглушенная сумасшедшим сердцебиением от дурманящей близости.

Мужчина кладет розу на поверхность комода и в следующую секунду впечатывает меня в стену мощным давлением своего тела. Сильные руки до боли сжимают бёдра и прижимают к разгоряченному телу, позволяя почувствовать его эрекцию."

"Тело мгновенно откликается на его близость спазмами болезненного желания. Низ живота наливается сладкой истомой, когда его губы жадно припадают к шее, а влажные поцелуи сменяются на легкие укусы.

С губ срывается тихий стон, когда Артур, прикусив скулу, замирает напротив лица, тяжело дыша. Его рот дразнит, но так и не дарует долгожданный поцелуй, которого хочется до зуда в губах.

— Чей это ребенок? — внезапно заданный вопрос отрезвляет. Пытаюсь его оттолкнуть, но он лишь сильнее вжимает меня в стену.

— Она — моя дочь, — процедила сквозь зубы.

— Это я и так понял, — жестко отвечает он, полоснув сталью серых глаз. — Отец кто?

Вопрос подобен хлесткому удару. Он не смог сложить два и два, чтобы понять, что отец — он? Или он хочет услышать это от меня, чтобы убедиться в правильности своих догадок? А нужно ли вообще ему знать, что он является отцом моей дочери? Что будет тогда? Он силой увезет нас в свой особняк, на который, возможно, вновь нападут вооруженные конкуренты? А получится ли у меня снова убежать? Успею ли скрыться от преследования с дочкой на руках?

Возможно, я бы сделала шаг навстречу и раскрыла бы свои объятия, не будь у меня дочери, жизнью которой я рисковать не посмею.

— Не твоё дело, — снова толкаю его в плечи, и в этот раз он сам отступает на шаг.

— Значит, не скажешь? — на его губах играет презрительная насмешка.

— Тебя это не касается, — холодно отвечаю ему.

Затем ухожу в свою комнату, где из шкафа достаю ту самую спортивную сумку.