Узы ненависти

Он то хмурится, то едва уловимо улыбается, то снова становится серьёзным, пока, наконец, в его взгляде я не замечаю тепло и ласку. Он словно вёл внутреннюю борьбу со своим демоном и они сошлись на том, что сегодня он будет хорошим нежным мальчиком.

Арчи преодолевает то маленькое расстояние, что было между нами. Прижимает меня к себе. поднимает руку и касается лица, убирая прилипшие пряди волос за ушко. Склоняется, едва ощутимо касается моих приоткрытых губ своими. Проводит дорожку робких поцелуев да уха и замирает.

— Прости, — слышу я его шепот и не понимаю — за что именно он сейчас извинился. За сегодняшний день? Или за те два месяца, что были до?

Но он ничего не поясняет.

Прикусывает мочку уха и прокладывает дорожку нежных поцелуев вниз по шее. Отклоняю голову, предоставляя ему больше доступа к желанному участку тела. Губы становятся всё настойчивее, щетиной царапает тонкую кожу, руки всё крепче прижимают, всё сильнее пальцы впиваются в кожу — больно, но так привычно.

Арчи подхватывает меня за талию и прижимает к стенке душевой кабинки.

— Прости, — тихий рокот, и он вновь сминает мои губы в горячем требовательном поцелуе, который не даёт возможности ни дышать, ни мыслить.

— Прости, — повторяет он снова и вновь нападает на губы, царапая щетиной подбородок.

Сминает грудь, бедра. Опускается ниже, прикусывает кожу на шее, ключице, тем самым сводя меня с ума.

Сжимаю в кулаке его волосы и прижимаю к себе. Царапаю спину, теснее прижимаюсь промежностью к его возбужденному члену."

"Арчи издает рык нетерпения. Перехватывает меня за бедра, приподнимает, прижимается членом к влажным складочкам и заполняет меня до основания. Снова шепчет «прости» и начинает плавные движения во мне, которые становятся всё более настойчивее и быстрее.

Он ловит губами каждый мой стон, каждый вздох. Пристально вглядывается в черты лица, будто хочет запечатлеть этот момент в своей памяти, словно он больше не повторится.

Я не понимаю, что происходит в его голове, какие мысли там роятся и за что он уже несколько раз попросил прощения.

Мне страшно — я не знаю его такого, но в то же время меня переполняет жгучее удовольствие, заставляя дрожать и самой наброситься на его губы, чтобы он перестал думать. Чтобы он забылся в удовольствии так же, как это делаю я. И он послушно следует за мной, тихо произнося моё имя.

После прошедшей бессонной ночи и горячего душа мы уснули почти сразу, едва легли в постель. В его крепких объятиях было жарко, но я чувствовала себя в безопасности.

Проснулась через несколько часов. За окном близился скорый закат. Дождь, по-прежнему лил как из ведра.

В постели со мной никого не оказалось. Желудок жалобно заурчал — я не ела примерно сутки.