Некровные узы

Должно быть, у нее сегодня хорошее настроение, раз она согласилась позвонить в дом малютки. Ну или она правда лояльна к тем, кто сидит за ненасильственные преступления. Я знаю случаи, когда Бульдожка не просто отказывала заключенным в просьбах о помощи, а еще и наказывала их за то, что посмели отнять у нее время своими просьбами.

— Алло, Галина Ивановна? — заговорила Бульдожка в трубку. — Это Лариса Крутова… Да-да… Извините, есть минута у вас?.. Спасибо, у вас девчонка должна быть, дочка нашей заключенной, два месяца назад к вам поступила… Да-да, Олевской… Тут мать очень беспокоится о девчонке, но к вам пустить ее не могу, сами понимаете… Ну да, ну да… Мать поговорить с вами хочет о девчонке, одну минуту буквально… Хорошо, передаю трубку…

Бульдожка молча протянула мне телефон. Я счастью своему поверить не могла. Тут же схватив трубку, я затараторила:

— Алло, Галина Ивановна? Это Алла Олевская, мама Маши Олевской.

— Да, я поняла. Слушаю вас. Что вы хотели?

Голос женщины был сух. У меня сложилось ощущение, что она или раздражена, или куда-то торопится, а я отнимаю у нее время своим глупым звонком. И тем не менее, я не собиралась капитулировать. Это не тот случай, когда можно сказать «Я перезвоню вам позднее». Позднее мне уже никто не даст перезвонить.

— Я хотела узнать, как моя дочь. Все ли с ней в порядке?

Галина Ивановна фыркнула в трубку:

— Сначала бросаете детей, а потом переживаете, как они там. Да уж без вас, нерадивых мамаш, всяко лучше, чем с вами.

Я опешила от таких слов. Но поняла одно: она принимает меня за классическую преступницу, которой не нужен ребенок. И у меня есть всего пара минут, чтобы переубедить ее. Иначе ведь и к моей девочке отношение будет, как к ребенку преступницы.

— Галина Ивановна, я не бросала свою дочь. Ее должна была забрать моя мама, но она умерла за день до того, как я родила. А папа не может забрать мою дочку, поэтому мне пришлось написать отказную. Но это временно, я что-нибудь придумаю. У меня же еще есть время.

— Все вы так говорите, чтобы на жалость надавить. А потом выходите из тюрьмы и за старое беретесь. Тебя за что хоть посадили?

— Я сижу за ненасильственное преступление! — воскликнула так громко, что Бульдожка недовольно на меня зыркнула. — Я подделала налоговую отчетность. Я никого не убивала! И я не алкашка и не наркоманка! Я порядочная девушка. У меня высшее образование, я работала главным бухгалтером. Начальник не хотел платить много налогов и очень просил меня как-то их снизить, поэтому я пошла на преступление против государства. Я очень раскаиваюсь. Я не убийца, не воровка. Я из приличной семьи. У меня мама была учительницей истории, а папа инженер…

На том конце провода повисло пугающее молчание.