Узы любви

— Мог бы и не усердствовать так! Кто теперь будет стоять у печи?

— Жене следует повиноваться мужу и пуще всего бояться вызвать его гнев!

По мнению малышки, лучшим способом избежать всех этих ужасов было вообще не выходить замуж. Такое простое решение! Странно, почему женщины не могут до этого додуматься!

До сих пор ей никто не позаботился рассказать о помолвке и брачном контракте, и девочка считала, что находится в полной безопасности от драчливых мужей. И тут появляется он. И она смертельно перепугалась и его, и той уверенности, которая звучала в голосе новоявленного жениха.

Он, разумеется, врал, о чем Милисент без обиняков и заявила. Вообще для нее тот год выдался неудачным, хотя бы потому, что она обнаружила: многое из того, к чему она стремилась, навсегда останется для нее запретным. К тому же друзья твердили, что она ужасно вспыльчива и обладает дурным характером, и приходилось немало трудиться, чтобы держать себя в руках.

Она сорвала злость на лжеце, но когда приказала ему убраться, тот продолжал стоять и тупо на нее пялиться. Это оказалось последней каплей! Она велит выбросит его из замка и запереть ворота.

Милисент шагнула вперед, чтобы посадить Риску в клетку, и только потом позвать стражников и приказать им разделаться с наглецом. В конце концов она дочь лорда, а этот человек неизвестно как сюда затесался!

Но Риска ощутила ее злобу и набросилась на юношу. Милисент на миг потеряла дар речи и удивилась еще больше, когда глупец загородился рукой без перчатки. Риску еще не обучили искать добычу и возвращаться по зову. Но все ястребы и соколы по природе охотники, только они в отличие от Риски не нападают на людей. Милисент кинулась вперед, чтобы оторвать птицу, но незнакомец уже успел отбросить Риску от себя. Птица ударилась о стену и почти мгновенно погибла. Милисент даже не нужно было проверять, жива ли Риска, — она просто ощущала, как жизнь вытекает из бедняжки. В этот момент девочка вроде как немного помешалась и метнулась к обидчику, чтобы покончить с ним, как он убил ее друга.

Она обезумела от горя и не понимала, что делает, пока не отлетела от него и не врезалась в птичий насест. Девочка приземлилась прямо на неловко подвернутую ногу, услышала сухой треск кости в щиколотке и на миг лишилась чувств. Но хуже всякой боли было сознание того, что такие переломы не излечиваются и ей предстоит на всю жизнь охрометь. Таких калек даже не жалели: их и за людей не считали, обращаясь с ними как с последними ничтожествами.

Она не вскрикнула, не издала ни единого звука, возможно, из-за потрясения. По сей день Милисент так и не понимала, как у нее хватило сил вытерпеть муки и поставить кость на место. И почему она сделала это? Наверное, слишком боялась, что останется хромой навеки.