Узы любви

— Можно подумать, ты не видел, что я опоздала! Я так хотела проводить его! Но я тут по-прежнему пленница! Мне не дают выйти во двор, запирают в проклятом соляре, если ни тебя, ни твоей матушки нет рядом. Почему стражники швырнули меня…

— Швырнули? — сдавленным тоном повторил он, недоверчиво поднимая брови.

— Втолкнули меня в комнату, — поправилась она.

— Втолкнули? Они посмели до тебя дотронуться?!

— Нет, Вулфрик, и не придирайся к словам, — почти прокричала она. — Они настаивали, чтобы я поднялась наверх! Теперь успокоился? Почему меня держат под замком? Мы женаты. Гроза миновала.

— Гроза не миновала, пока я сам не буду в этом убежден и не получу необходимых доказательств, — сухо отпарировал он. — Здесь все еще остаются гости, прибывшие с собственной свитой и слугами. Я считаю за лучшее поостеречься.

— А если прибудут новые гости? Об этом ты подумал? Я так и буду вечно сидеть взаперти, как наказанный ребенок?

— Почему ты капризничаешь? Ведь все это ради твоей же безопасности.

— Наверное, потому, что больше не нуждаюсь в защите. По крайней мере только у меня хватает ума понять, что всем покушениям пришел конец!

Последняя фраза прозвучала намеренным оскорблением, но разъяренной Милисент уже было все равно. Удар достиг цели: синие глаза еще больше потемнели, на щеке задергалась жилка.

— Иногда я думаю, ты специально злишь меня в надежде, что я наконец сорвусь и изобью тебя до полусмерти, — со зловещим спокойствием начал он. — И тогда ты получишь вескую причину ненавидеть меня еще больше. Но на этот раз я проучу тебя.

Он стиснул ее руку и поволок из зала вверх по лестнице, прямо в спальню, где первым делом закрыл дверь на засов. Милисент даже не пыталась остановить мужа, потрясенная переменой, случившейся в нем всего лишь из-за нескольких резких слов. Но чего она хочет? Ведь рано или поздно это все равно должно было случиться, кому знать, как не ей? Чего ожидать от грубого животного вроде Вулфрика де Торпа, недаром она так не хотела выходить за него. Но всего лишь на третий день после свадьбы? Так скоро?

Не дождавшись удара, она вынудила себя открыть глаза и взглянуть на мужа. Они стояли посреди комнаты. Он все еще держал ее за руку, но лицо на этот раз было непроницаемым. Ее собственное напряжение было так велико, что казалось, стоит подуть ветерку, и она рассыплется на мелкие осколки.

— Чего ты ждешь? — вырвалось у нее. — Начинай же.

Вулфрик долго не отвечал.

— Не могу, — вымолвил он наконец.

— Я скорее отсеку собственную руку, чем причиню тебе хоть малейшую боль, Милисент.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Это признание проникло глубоко в сердце и задело какую-то чувствительную струну. Милисент сама не заметила, как разрыдалась. Никто и никогда не говорил ей такие слова.