Узы любви

— Сотри это выражение со своего лица, девушка, — процедил он. — Если воображаешь, что я стану терпеть твой нрав после того, что ты наделала, жестоко ошибаешься.

Этого Милисент не могла вынести.

— После того, что я наделала? — огрызнулась она. — А ты? Ты тоже хорош!

— К сожалению, я не довершил начатого, но можешь быть уверена, что исправлю это, и очень скоро.

Она открыла было рот, чтобы достойно ответить, но тут же закрыла, сообразив, что он имеет в виду не столько постель, сколько хорошую трепку. Ничего, она и это ему припомнит!

Но пока Милисент заставила себя проглотить оскорбление и подойти к высокому столу, с которого еще не убрали еду. Схватив чашу с вином, Милисент залпом ее осушила.

За спиной раздался смех Ранульфа. Иисусе, она ведь даже не поздоровалась с хозяином. Она заметила его, но тут же забыла обо всех, кроме этого жестокосердного зверя! Какой позор!

Она поспешно повернулась, но Ранульф уже исчез. Вулфрик со скрещенными на груди руками пристально наблюдал за ней. Милисент вызывающе приподняла подбородок. Он поднял брови. Она стиснула зубы, гадая, сумеет ли победить в этом поединке. Он, разумеется, уверен в своем превосходстве!

В глубине души Милисент сознавала, что благоразумнее, пожалуй, держаться от него подальше — оба должны успокоиться. Беда в том, что вряд ли это произойдет, пока они не сорвут на чем-то злость. Или на ком-то? Кроме того, ей необходимо знать, что он собирается предпринять, проведав о кознях короля.

Поэтому Милисент приблизилась к Вулфрику, ухитрившись при этом вымучить улыбку. И прежде чем они успели поссориться, поспешно спросила:

— Ты расскажешь отцу о том, что натворил Иоанн?

— А что, спрашивается, он натворил? — удивился Вулфрик. — Кроме того, конечно, что дал тебе понять, будто настроен против нашей свадьбы.

— Не только это. Он намеревался дать тебе вескую причину отказаться от меня.

— Вот как?! Но я мог сделать это лишь в одном случае: если…

— Вот именно, — подтвердила Милисент и, не веря собственным глазам, увидела, как лицо Вулфрика покрыла зловещая бледность.

— Хочешь сказать, что Иоанн Плантагенет взял тебя силой?

Поражаясь себе, девушка вдруг поняла: она не желает, чтобы Вулфрик хотя бы на секунду подумал о ней такое.

— Нет, — поспешила заверить она, — вовсе нет! По счастливой случайности мне удалось вырваться. Просто сомневаюсь, что он посчитал бы это насилием: по его мнению, я скорее должна быть польщена подобным предложением. Польщена и благодарна. Он все твердил, какую выгоду получим мы оба.

— Что… за… выгода? — процедил сквозь зубы Вулфрик.

Милисент показалось, что каждое слово дается ему с большим трудом. Очевидно, его трясло от бешенства, хотя на этот раз было непонятно, на кого он зол.

— Он не объяснил, Вулфрик.