Узы крови

Иво обожал женщин, все они были прекрасны, от низкопробной putane, занимавшейся древнейшей профессией на виа Аппиа, до ультрасовременных манекенщиц, горделиво вышагивавших по виа Кондотти. Единственными, на кого Иво не обращал внимания, были американки. Его коробила их независимость. Да и чего можно ждать от нации, язык которой был столь неромантичным, что имя Джузеппе Верди они переводили как Джо Зеленый?

У Иво всегда водилось с дюжину девиц в различной степени готовности. Стадий готовности было пять. В первой стадии находились девушки, с которыми он только что познакомился. Он их одаривал ежедневными звонками по телефону, цветами и тонкими томиками эротической поэзии. Во второй стадии они получали скромные подношения в виде шарфиков и фарфоровых коробочек, наполненных шоколадками. В третьей стадии он им дарил драгоценности и одежду и приглашал на обед в «Эль Тупу» или в «Таверну Флавна». В четвертой стадии они попадали к нему в постель и наслаждались его непревзойденным искусством любовника. К свиданию Иво подходил творчески. Его изысканно отделанная квартира на виа Маргутта наполнялась цветами, garofani или papaveri, музыкальное сопровождение – классика, опера или рок – зависело от вкуса той или иной избранницы. Иво был великолепным поваром, и шедевром его кулинарного искусства был polio alla cacciatora, цыпленок по-охотничьи. После обеда бутылка охлажденного шампанского подавалась прямо в постель... О, Иво обожал четвертую стадию!

Но самой деликатной была пятая стадия. Она состояла из душещипательной прощальной речи, дорогого прощального подарка и полного слез и стенаний arrivederci.

* * *Все это теперь уже позади. А в настоящем Иво Палацци бросил быстрый взгляд на свое кровоточащее, сплошь расцарапанное лицо в зеркале над кроватью и ужаснулся. Такое впечатление, будто на него набросилась взбесившаяся сенокосилка.

– Смотри, что ты наделала! – завопил он. – Cara, я знаю, ты этого не хотела.

Он придвинулся ближе к кровати и попытался обнять Донателлу. Ее мягкие руки обвились вокруг него, и, когда он стал прижимать ее к себе, она, как дикая кошка, яростно вонзила ему в спину свои длинные ногти. Иво заорал от боли.

– Ори! – крикнула Донателла. – Будь у меня нож, я бы отрезала твой cazzo и воткнула бы его тебе в глотку!

– Ради Бога, тише, – умолял ее Иво. – Дети же рядом!

– Ну и пусть! – не унималась она. – Пора им знать, каков подонок их любимый папочка...

Он шагнул к ней.

– Carissima...

– Не прикасайся ко мне! Я скорее отдамся первому встречному пьяному сифилитику, чем позволю тебе прикасаться ко мне.

Иво выпрямился, задетый за живое.

– И это говорит мать моих детей!

– А что ты хочешь, чтобы я тебе говорила? Как еще мне говорить с таким подонком, как ты? – Голос Донателлы перешел на визг.