Извращённые Узы

Лука сам уничтожил целую главу МК, разрубил их на куски, содрал с них кожу. Он любит личное убийство, близкое убийство, и не возражает, чтобы его руки были в крови. Легко отдавать приказ на убийство или стрелять в кого-то издалека, но убивать их, когда ты чувствуешь их испуганное дыхание, когда чувствуешь запах их холодного пота, видишь ужас в их глазах, это совершенно другое. Лука раздавил горло своему двоюродному брату и дяде, сколько людей могло такое сделать? Не только на физическом уровне? Когда мы с Римо все еще были в бегах и наш отец был еще жив, мы иногда говорили о том, что хотим убить его, и мечтой Римо было сделать это, как Лука...

Какое-то мгновение я просто смотрела на человека передо мной. Он выглядел таким расслабленным, таким..... доступным. Не безобидным, не милым, но и не таким чудовищным, как звучали его слова.

Они напомнили мне о его характере. Может, именно поэтому у него были татуировки ревущего пламени и кричащих гримас, как предупреждение о том, что скрывалось за его красивой внешностью.

— Похоже, вы с Римо восхищаетесь Лукой.

— Я бы не назвал это восхищением, но он один из немногих людей, которые могут убить меня, и это будет не быстро и не чисто.

Я прикоснулась к его груди поверх нарисованного чернилами черепа, который, казалось, заглатывал нож, чувствуя его спокойное сердцебиение и задаваясь вопросом, только ли их прошлое превратило Нино и Римо в тех, кем они были сегодня, или это всегда было в них.

Савио тоже скрывал темноту. Даже Адамо совершил убийство, и я не была уверена, действительно ли он был обеспокоен этим или только переживал о своем отсутствии сожаления.

Будут ли наши дети таить в себе такую же тьму? Даже если и так, какое это имеет значение? Я бы все равно любила их, как люблю Нино.

— Твои братья когда-нибудь били тебя так, как отец? — спросил Нино, сбивая меня с толку сменой темы.

— Да, отец иногда ставил перед ними задачу дисциплинировать меня. Они на семь и девять лет старше меня, так что... — я задумалась над выражением лица Нино. — Нино. — сказала я тихо, но твердо. — Я не хочу, чтобы ты убивал их из-за того, что они делали будучи детьми."

"— Должно быть, они были подростками, членами мафии, когда наказывали тебя. Взрослые мужчины, по нашим меркам.

Я прижалась к нему, коснулась его щеки и покачала головой.

— Не надо, обещай мне, что не будешь наказывать из-за меня.

Лицо Нино оставалось прекрасной, холодной маской.

— Они когда-нибудь спрашивали, как тебе здесь? Они боялись, что я могу издеваться и насиловать тебя? Они вообще разговаривали с тобой на нашей свадьбе или с тех пор?

Я сглотнула.

Я старалась не думать о своей старой семье. Все связанные с ними воспоминания несли на себе тяжесть боли и печали.

— Они меня поздравили.