Узник ночи

Уронив руки, она поняла, что ей нужно повернуться…

Дражайшая… Дева-Летописеца.

Оказалось, после первого укуса Дюран перевернул тело, …и началась бойня… сейчас нельзя было даже сказать, какой была анатомия до того, как ударили клыки. И даже сейчас, когда в теле охранника не осталось жизни, он все еще сидел, склонившись над своей добычей, словно ожидая воскрешения.

— Дюран? — окликнула она.

Он рывком поднял на нее взгляд, его безумные глаза были расфокусированы и не мигали, нижняя часть лица была в красных пятнах, с клыков капала кровь.

— Он умер, — выдохнула Амари. — Он больше… неживой.

Дюран несколько раз моргнул. Затем посмотрел на мужчину перед ним. Раздалось сдавленное проклятие, и Дюран упал на бок, его тело приземлилось на плечо, так что он и труп встретились глазами, один живой, другой мертвый, оба уставились друг на друга по двум совершенно разным причинам.

Дюран закрыл лицо руками и перевернулся на спину. Затем он снова повернулся, отодвинулся от тела и встал на четвереньки. Когда он опустил голову, ей показалось, что его сейчас вырвет. Но этого не случилось.

Это напомнило ей, как она чувствовала себя после Ролли. В шоке. В ужасе. И это еще больше сблизило ее с ним. Его реакция означала, что, даже потеряв контроль, он не потерял самого себя. Во всяком случае, не навсегда. Смерть влияла на людей, особенно если они несли за нее ответственность, независимо от причин, независимо от оправданий.

— Возьми их оружие, — хрипло сказал он. — Мы сможем использовать его.

— Хорошо.

Она была рада чем-нибудь заняться. По крайней мере, до тех пор, пока она не поняла, что должна приблизиться к трупам. Собравшись с духом, она подобрала кинжалы, два с пропитанной кровью земли, а третий у охранника со сломанной шеей. Но ни за что на свете она не смогла бы дотронуться до изуродованного охранника. Ее желудок уже сжался в кулак…

Но был еще один.

Мужчина, которого швырнули на дерево, был еще жив. Несмотря на то, что он врезался в ствол, как машина, потерявшая сцепление на зимнем повороте, он не просто дышал, но и осознавал, что прижимается спиной к сосне, удар о которую чуть не парализовал его."

"Выражение ужаса на молодом лице под копной рыжих волос говорило о том, что он никогда в жизни не видел ничего более наглядного и жестокого. Рот у него был разинут, из него вырывались тихие щелкающие звуки, когда язык прижимался к зубам, но без голосовых связок он не мог молить о пощаде.

Он напомнил ей Алана: попал в ситуацию, с которой не может справиться, чувствует себя, как будто тонет.

И на самом деле вот-вот будет убит.

Амари осторожно приблизилась к нему, направив пистолет ему в грудь. — Отдай мне свой нож.