Надеюсь, она не узнает (СИ)

— Как же! Ещё как поэтично.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи! Пап, ты серьёзно? Ладно области физики, связанные со звуком, светом, или астрономия — там понятно, где поэзия, но твоя специальность совсем не такая.

Папа усмехнулся и принял вызов.

— Она такая же. Легко докажу сейчас.

— Только не слишком сложно, а то я в ней ничего не понимаю.

— Хорошо, простой пример. Знаешь, откуда берётся ядерная энергия?

— Приблизительно… И где же там поэзия?

— Есть ядро атома. Да?

— Да, пап, я не настолько тупой. Это я знаю.

— Хорошо. При делении ядра высвобождается энергия, которая может быть направлена как на созидание, так и на разрушение.

— И?

— Тебе мало, что ли? Да что может быть поэтичнее? Чтобы создать что-то, иногда нужно разрушить то, что было? — спросил папа очень эмоционально, как это всегда бывало, когда он по-настоящему включался в спор.

— Банально, если честно…

— Ах, банально? Но ведь поэтично! И к тому же правда! Было целое ядро! Его разделили, и это может как сделать мир лучше, так и уничтожить его. — Я попытался прервать папу, но его было уже не остановить. — Опять банально? Мы были с твоей мамой единым целым, нас разделила судьба, и высвободившаяся энергия разрушила мою жизнь, а её жизнь создала заново…

— Или так. Вы были целым ядром. А потом появился я… разрушительная энергия, которая убила нашу семью, — сказал я спонтанно. И откуда это во мне?

— НУ НЕТ! — крикнул папа. — Это абсолютная неправда! Твоя мать всегда была такой! Всегда! И задолго до твоего рождения! Ты тут совсем ни при чём! И не смей думать иначе!

Вау! Оказывается, мой отец может её критиковать…

Я положил руку на плечо папы и произнёс:

— Ну вот, мы снова говорим о ней. — Я улыбнулся ему, давая понять, что всё в порядке.

— Но правда, сынок, не смей думать, что ты…

— Я и не думаю, пап. Успокойся, я просто так это сказал, развивал мысль и ляпнул что в голову взбрело. Ради поэзии!

Это, кстати, было правдой. Я никогда всерьёз не допускал, что наша семья посыпалась из-за меня.

— Пап, я в музей моего детства зайду на минутку и поеду уже. А то пора…

— Да, хорошо, сын, — сказал папа вновь спокойным и размеренным голосом. — Я пока покурю…

В моей комнате и вправду всё было по-старому. Конечно, я съехал отсюда, будучи уже совсем не ребёнком, но в ней сохранилось многое даже с начальной школы. Парочка трансформеров стояли на книжной полке. Сама полка была забита всем подряд, причём не только книгами, но и CD-дисками, и коробками с настолками. В целом это была комната не зрелого мужа, но мальчика.

Я открыл выдвижной ящик письменного стола, за которым делал уроки все одиннадцать классов школы, и достал оттуда два фотоальбома. Я пролистал один полностью, затем второй до предпоследней страницы и расплылся в довольной улыбке.