Надеюсь, она не узнает (СИ)

Какого чёрта? Она была подругой, но никак не девушкой и не женщиной. Что изменилось? Я ведь никогда не воспринимал её иначе! Да ведь?

Вроде бы да.

А может, сегодня я не совсем на неё смотрел? Может, я смотрел на Луну, то есть вспоминал Луну и наше с ней виртуальное хулиганство, и это отразилось на моих чувствах к Вере? Отрикошетило, скажем так, и немного задело Веру…

Да? Почему бы и нет...

Вера симпатичная, я это, конечно, знал всегда, но никогда не смотрел на неё как мужчина. Я воспринимал её внешность примерно как красоту мраморной статуи обнажённой дневнегреческой богини — восхищался, даже любовался, но ни о каком влечении речи быть не могло.

А теперь что-то изменилось.

Кстати, у неё красивые руки. Я раньше этого точно не замечал. Невольно вспомнил фотографию руки Луны, и стало чертовски стыдно перед Верой. А ведь она когда-нибудь наверняка узнает...

Наконец-то проскочил пробку и выехал на более-менее свободный проспект. Отдалялся от Веры-Луны, приближался к отцу.

А ведь они знакомы. Вера неоднократно бывала у меня в гостях много-много лет назад. Последний раз в одиночку она приходила в классе шестом, наверное? Да, точно. Потом всё изменилось. Потом только на дни рождения, но уже вместе с другими ребятами. Папа до сих пор спрашивает меня: «Как там Вера?», «Как Кирилл?», «Общаетесь? Ну и хорошо…»

Вера нравилась моим родителям, но мама постоянно неуместные своднические шуточки отвешивала. Когда она видела нас вместе, то частенько говорила что-то вроде: «О, голубки прилетели». Или даже: «А свадьба когда будет?» Мне было неловко, но между нами с Верой это не создавало никакой напряжённости.

Мама была эксцентричной женщиной. К счастью, в школе она появлялась редко, поэтому краснеть за неё мне особо не приходилось.

А Вера, в свою очередь, понимала, что я стесняюсь мамы, поэтому старалась в разговорах её не упоминать и всячески показывала, что мне нечего стыдиться, да и вообще: «Нет у тебя никакой мамы, о ком ты, рыжий?» — говорила Вера с серьёзным лицом и оглядывалась по сторонам, будто выискивая, о какой маме идёт речь, и я начинал смеяться."

"Так сложилось, что ни Вера, ни Кир, да и никто вообще, долгое время не знали, что моя мама бросила папу, а в каком-то смысле и меня, когда я был в девятом классе. Точнее, в то время мама начала изменять папе, он подозревал это, но терпел около года, так как надеялся, что она перестанет ходить налево и не уйдёт от него. Когда я возмужал достаточно для того, чтобы спросить отца, почему он повёл себя так сдержанно в ответ на измену, он ответил: «Слишком сильно любил эту женщину».

Настолько сильно, что полностью задушил чувство собственного достоинства. Но это уже мои соображения, а не его.