Надеюсь, она не узнает (СИ)

Разговор принял неожиданный поворот: Луна-Вера рассказала, как представляла себя с другом, то есть со мной…

И от этих слов мне сорвало башню…

А потом… Как бы это назвать? Наложились, видимо, несколько факторов: усталость, сорвавшийся секс с Ритой и несброшенное сексуальное напряжение, затем мои фантазии о близости с Верой, которые, как выяснилось, в некотором виде посещали и Веру-Луну, что как будто бы нас больше сближало… А ещё мне вдруг стало чуть сильнее плевать на то, что будет дальше, потому что все эти сложности с девушками меня уже порядком затрахали.

Короче. Я отправил Луне фотку своего члена в качестве доказательства, что я — мужик. Да, за такое можно было и в бан попасть. А может, я этого отчасти и хотел... Одной проблемой стало бы меньше, и Вера никогда, скорее всего, так и не узнала бы, что Хэнгом был я.

Но, к счастью или к сожалению, в бан я не попал. Более того, Луне-Вере, судя по всему, даже понравилось…

Она прислала мне фотку своих ножек и пообещала добавку на следующий день.

Что я делал после этой переписки, никому знать не надо. Скажу лишь, что стереотипы женщин о мужчинах иногда бывают абсолютно правдивыми. Например, что мужики думают больше членом, чем головой.

Вынужден согласиться. Но в своё оправдание могу сказать, что в эти весенние дни, когда голова у меня точно не работала, что-то глубоко под кожей в области грудной клетки явно имело самое непосредственное отношение ко всем глупостям, которые я в это время творил.

Это было сердце. Оно стучало. «Тук-тук». И что оно сказало бы мне, если бы умело говорить?

«Тук-тук, Костя. Ты можешь головой думать что угодно. Тук-тук. И вставать у тебя может на кого угодно. Тук-тук. Но меня тебе не нае…»

А ведь вся ирония в том, что сердце действительно способно с нами говорить! Это мы не умеем его слушать.

Вот и я не умел.

55

Вера"

"После своего феерического сна про «тройничок» — и приснится же такое! — я была несколько пришибленной, поэтому, войдя на кухню в сопровождении весёлой и беззаботной Кати, не сразу заметила свёкра. Тем более что сидел он в углу, ещё и газету читал, накрывшись ею едва ли не с головой. И только я начала усаживать Катю на детский стульчик, чтобы в дальнейшем дать ей альбом и карандаши, а затем начать готовить завтрак, как газета опустилась и послышался тихий голос Алексея Дмитриевича:

— Доброе утро, Веруша. — Я подпрыгнула от неожиданности, и свёкор тут же извинился: — Ох, прости, не хотел тебя пугать. У меня просто бессонница в последнее время, сплю плохо. Особенно почему-то по утрам. Нина вот уже на работу ушла, а у меня по понедельникам выходной, и всё равно не спится.

— А врачи что говорят? — поинтересовалась я, подсовывая Кате альбом, пока она не начала калякать на поверхности стола.