Ты не узнаешь о сыне

В итоге твоя сестра закатала ей губу, и они теперь не разговаривают.

Я закатил глаза.

— Как у вас весело.

— Не то слово. Я, конечно, понимаю, что у снохи гормоны плещут, но она малость перегибает, — нахмурился отец и сменил тему: — Ты сам как? Подумал над моим предложением?

— Я пока не планирую переезжать, — отрезал я.

— Руслан, детям лучше будет жить в нашем доме. Или ты передумал разводиться?

— Не передумал.

Дверь кабинета открылась и к нам присоединился Михаил. С удивлением отметил, что мой зам волновался, хотя еще пять минут назад был собран и уверен в себе.

— Здравствуйте, Александр Евгеньевич, — он протянул руку для приветствия и, как только отец пожал ее, сел рядом со мной.

— Здравствуй, Михаил Николаевич, — последовало по-деловому серьезное приветствие. — Ну, раз все в сборе, я пожалуй, начну о главном, — папа перевел взгляд на меня. — Руслан, я довольно долго думал, стоит ли вешать на тебя активы холдинга Стеблина, которыми управлял Борис, но пришел к выводу, что у тебя и без того большая нагрузка.

Я прищурился, примерно предполагая, какие слова последуют после этой вступительной речи, и посмотрел на своего зама.

— Эти дела возьмет на себя Михаил, — закончил отец.

Повисла небольшая пауза. Друг спокойно встречал мой тяжелый взгляд, и не спешил давать комментарии."

"— Стеблин не позволит, — отрицательно покачал головой. — Миша — не член нашей семьи, как бы хорошо мы к нему не относились.

— Не спорю, есть такая проблема, но это лишь формальность и мы ее решим. — Такой ответ насторожил, но прежде чем я успел спросить хоть что-то, папа продолжил: — Маша выйдет замуж на Михаила.

Сказал, как кувалдой огрел. Я метнул озадаченный взгляд на отца, впервые усомнившись в его добром здравии, и ледяным тоном переспросил:

— Что, прости?

— Ты не ослышался.

— Так не пойдет.

— Это не тебе решать.

— Правильно, это решать Маше, а не кому либо из нас! — заметил раздраженно.

— Сегодня она дала мне свое согласие, — невозмутимо осведомил меня отец.

Да какого дьявола он творит?!

— Ей всего двадцать! — напомнил я, повышая голос.

Михаил молча отвел взгляд, сжимая челюсти. Он продолжал безучастно слушать наш спор с отцом, не пытаясь высказать свое мнение.

— Арине было двадцать два, когда ты женился на ней, — протянул папа, продолжая меня распылять. — И, заметь, я ни слова против твоего выбора не сказал, хотя, как оказалось, стоило его проверить.

— Во-первых, моя жена к тому времени уже закончила учебу, — возразил сквозь зубы. Меня выводило любое упоминание Арины в плохом ключе. — Во-вторых, силком в ЗАГС я ее не тащил.

— Закроем эту тему, — твердо попросил отец.

— Не закроем, — произнес упрямо. — Я поговорю с сестрой.

— Давно пора, — парировал тот.