Она уже мертва

Кто из ее внуков может похвастаться тем же?

Почему вдруг Полина подумала о смерти? Трагической и – паче того – насильственной?

Полина вернулась ровно в то место и в то время, что отравили всю ее жизнь, от этого яда – в костях, в крови, в луковицах волос – так и не удалось избавиться. А вернувшись, увидела тот же ландшафт, те же интерьеры и тех же детей, которые только делают вид, что они – взрослые.

Отказаться от предложения невозможно.

…Темная человеческая фигура возникла перед ними так внезапно, что Полина вздрогнула – и лишь потом нервно рассмеялась.

– Ну что? – спросил Ростик. – Так и не нашлась?

– Может быть, она решила уехать?

– И не сказала об этом мне? Исключено.

– Иногда люди совершают поступки, которые от них совсем не ждешь, – Ростик проявил удивительную для простого корабельного механика философичность. – Как-то была у меня девушка… Ты должен ее помнить, Шило.

– Сашенька. Вспоминай! Тебе она еще не очень нравилась…

– Та, которая работала на рыбозаводе?

– Ха! Не нравилась – мягко сказано. Я терпеть ее не мог. Хитросклепанная шлюха.

– Нет, Сашенька была хорошая… – Ростик нисколько не обиделся на выпад брата, только немного погрустнел. – И не ее вина…

– Такая хорошая, что бросила тебя за два дня до свадьбы? – взвился Шило. – Умотала с залетным норвежцем и даже не нашла нужным объясниться.

– Зачем ты так? Тем более что она объяснилась.

– Прислать эсэмэску «Полюбила другого, уезжаю, прости и не ищи меня» ты считаешь объяснением? Она даже не смогла сказать это тебе в лицо.

Шило все-таки чрезвычайно импульсивный человек. Переживает случившееся с братом так, как будто это ему нанесено оскорбление. Ему, а вовсе не Ростику. Он даже запомнил содержание эсэмэски от женщины, которую ненавидел. Надо же, какой пример истинной братской любви!

– Я мог бы найти ее в два счета! – Шило никак не мог успокоиться. – Но ты сам не захотел этого!

– Наверное, ей неприятно было видеть меня… Если ей хорошо с кем-то другим – пусть. А мешать женщине, которую ты любишь, быть счастливой – последнее дело.

– Ты всегда был размазней, брат.

– Вся эта история умиляет, – пожал плечами Никита. – Неясно только, какое отношение она имеет к пропаже моей сестры.

– Прости, – увалень Ростик, оказавшийся на поверку нежным и чувствительным человеком, осторожно коснулся его руки. – Это к тому, что люди… женщины… часто поступают совсем не так, как мы думаем.

– Неправильный тезис. Аля – не такая, как все остальные. И я знаю, что происходит с ней… после нервных срывов. Забьется в уголок и пережидает. Переживает в одиночестве.

– Вот она и забилась, – Шило (совсем не такой деликатный, как его брат) хмыкнул. – Только не в тот уголок.

– Не в тот? – озадачился Никита.

– В другой. Здесь их, судя по всему, предостаточно.