Узел

Раскрыв его, обнаруживаю все то, что искала.

— Настя, ты уже взрослая, и я могу говорить откровенно…

— Ключи. Где ключи от моей машины? Я машину забираю. Покаталась Полька и хватит.

— Машина у дома, — вздохнув, отец уходит за ключами.

Я беспорядочно заталкиваю вещи в сумку и застегиваю молнию.

— Мы с твоей матерью так давно знакомы, что уже наскучили друг другу.

— Не надо. Тебе нет нужды объясняться. Я ничего не спрашиваю. Я ничего не хочу знать. Умоляю, избавь меня от этого.

— Ты не спрашиваешь, но я хочу сказать."

"— Ладно. — Я бросила шубу, которую пыталась аккуратно сложить во вторую сумку, и встала, подбоченившись. — Какого черта ты ее притащил домой? Какого черта она рассекает по квартире в моем полотенце? Какого черта ты не поволок ее в гостиницу? — Мной овладевает сильное волнение. Начинают дрожать руки, и срывается голос. Наверное, так рушится привычный мир. Одно дело знать, что все плохо. Другое дело — видеть своими глазами. Почти трогать, почти прикоснуться.

— Послушай, я не собираюсь бросать вас. Не собираюсь разводиться, я никогда не оставлю твою мать.

— Ты знаешь, после увиденного меня это слабо утешает. Сколько этой девке лет? Она не старше меня, по-моему.

Молчание разоблачает отца.

— Господи, меня реально от вас тошнит. Еще меня жизни учите.

— Потому что ты еще жизни не знаешь. У тебя только мечты и идеальные представления.

— Слава богу, что они у меня вообще есть!

— Наши представления часто не имеют ничего общего с реальностью. Ты сама в этом убедилась.

— Ага, самое время пофилософствовать, — саркастически усмехаюсь я.

— Думаешь, у тебя все будет по-другому?

— Не знаю, как будет у меня, но так, как у вас, я точно не хочу.

— Ладно, — обреченно вздыхает отец, — может, когда-нибудь мы еще об этом поговорим. Не бывает только черное или белое.

— Надеюсь, что нет. Не поговорим. Поможешь сумки в машину отнести?

— Конечно.

Папа помогает мне отнести сумки. Сует их в багажник, а мне сует деньги. Сумма довольно крупная, не помню, когда у меня столько было.

— Это что?

— Деньги. Они всегда нужны. Не могу же я тебя отправить с пустыми руками.

— Правда? Ты решил обо мне позаботиться?

— Как с тобой сложно, — раздражается он, — ты во всем ищешь подвох.

— Подвох? Вы практически перестали давать мне на жизнь. Чтобы хоть как-то содержать себя, я пошла работать. И именно сегодня ты вдруг решил не отпускать меня с пустыми руками. Конечно, во всем этом нет никакого подвоха, я все придумываю. Знаешь, ты будто покупаешь мое молчание, и это противно.

— Какие глупости, — усмехается он.

— Или мать знает о твоих похождениях? Знает, — тут же отвечаю сама себе.

Знает. Именно поэтому на лице отца я не вижу сожаления. На нем можно прочитать раздражение, недовольство, но только не вину. Не сожаление.