Узел

 — Пойдем, милая, — ласково просит меня знакомый голос.

Я поворачиваюсь. Тоська. Здесь. Видя ее, я глубоко вздыхаю, будто до этого мне дышать не давали.

Тая, чувствуя, что я чуть умерила свой пыл, хватает со стула мое пальто и подталкивает меня к выходу:

— Пойдем отсюда. Нечего тебе тут делать.

— Подожди, — еще раз глубоко вздыхаю. — Еще один момент. Всегда мечтала это сделать. Все десять лет мечтала только об одном, — говоря это, обеими руками хватаюсь за край белоснежной скатерти и сдергиваю ее со стола. — Эх, плохой из меня фокусник, не поест сегодня папуля икорочки, — смеюсь под звон бьющейся посуды.

Голова кружится, тошнота подступает к горлу. Таисия берет меня под руку, чтобы поддержать.

— Я сама, — отбрасываю ее руку, — сама…

Десять лет головы не опускала, десять лет с прямой спиной. И сейчас не опущу. Даже если это адски больно…

Мы спускаемся вниз, там, у дверей, я надеваю пальто, Тося заботливо наматывает мне на шею шарф. Она всегда ведет себя как моя мамочка, это так забавно. И мне от этого так тепло…

На улице я уже не могу от нее отбиться, она крепко ухватывает меня за рукав и ведет к своей машине. Я падаю на переднее сиденье, но еще держусь, еще сильны внутренние цепи.

Все начинается, когда переступаю порог своей квартиры. Перед глазами все плывет, в солнечное сплетение будто ударили камнем, я пытаюсь дышать и никак не могу продышаться. Хочу снять с себя пальто, шарф… тяну и тяну, а он не снимается…

— Господи, Настя, дай, а то задушишься сейчас, — всхлипывает Тося и плачет вместе со мной.

А я не плачу. Я рыдаю. Захлебываюсь слезами и ничего не вижу. Тоська усаживает меня на диван и начинает успокаивать. То с одной стороны присядет, то с другой обнимет. Что-то говорит, кричит, шепчет. Потом в панике начинает бегать по квартире и что-то искать. То воду в меня пытается влить, то коньяк. Я только вою, вою, вою…

— А ну успокойся! Я сейчас Леднёву позвоню! Слышишь! Все! Звоню!

О, это контраргумент. Очень веский и очень отрезвляющий. При этом я замечаю, что хватает она не мой, а свой телефон.

— Есть у меня его номер, есть! Общаемся мы! Это я его случайно на Арбате встретила, телефон выпросила, позвонила. Пообщались мы. Потом уже он с тобой увиделся! Просто я не знала, как тебе об этом сказать. Как я должна тебе об этом сказать? Ой, Настя, я тут твоего Леднёва увидела, у него все отлично, он прокурор, и спит с Сашенькой! Вот так я должна была сказать?

— Да пох…хер мне, — заикаясь, говорю я.

— Вот и слава богу. Пей.

— Что это?

— Коньяк.

— Думаешь, мне еще надо?

— Уверена. Мне тоже, кажется, не помешает.

Наверное, Тося права. Надо еще выпить. Я замерзла. Вся. С головы до ног. Меня охватывает какой-то могильный холод.

Глотаю коньяк, не ощущая ни вкуса, ни запаха.