Узел

Какого хера ты ко мне лезешь?

— Говорю ж, соскучилась.

— Ты сама оттолкнула меня.

— Но это же не отменяет того, что я могу соскучиться по тебе. Не было б дома Тоськи, клянусь, я бы тебе отдалась…

— Ну и… — Он стискивает зубы, замолкая, но я прекрасно знаю, что он хотел сказать.

— Что? Договаривай, не стесняйся.

— Ну и сука же ты, Климова, — шепчет он.

— Именно поэтому ты так сильно меня хочешь.

— Еще раз тебя спрашиваю, какого хера тебе от меня надо? Ты меня оттолкнула. Сама. Отшила. Сказала, что у нас нет шансов."

"— А что я тебе тогда сказала? Ты помнишь? Я сказала, что тебе будет со мной неудобно. И тебе очевидно неудобно. Сказала, чтобы ты не строил на мой счет иллюзий, что я тебе такая не понравлюсь. И я тебе не понравилась. Ты, гордый и обиженный, ушел. А еще я сказала, что ты не имеешь права обращаться со мной так, как ты обращался.

— Как?

— С первобытными замашками, будто я твоя собственность.

— А что я должен был сделать? В ногах у тебя валяться, как этот? — кивает в сторону прихожей, напоминая о Демьяне. — Он там чуть на коврике у дверей не растянулся. И в чем же бедолага провинился?

— А кто говорил, что будет легко? Ты знал, какая я. Ты с первого дня это понял. Скажи, нет? Все ты прекрасно про меня понял, Леднёв. Но я не настолько бесстрашная, как ты думаешь. Чтобы запросто пустить тебя туда, куда ты хочешь влезть. Ты же не в постель ко мне хочешь — в душу! — незаметно для себя повышаю голос, и в этот момент слышится звук открываемой двери.

Мы отталкиваемся друг от друга, как ошпаренные. Леднёв снова падает на стул, я хватаюсь на свой почти нетронутый кофе. Мы — как выброшенные из огня камни. Дышим жаром. Остываем медленно.

— Блин, мама мне весь мозг вынесла, — вздыхает Тося.

Надеюсь, она не чувствует скопившегося напряжения, хотя мне кажется, что воздух в комнате вот-вот начнет потрескивать. Леднёв часто дышит, я вижу, как в ритм дыхания вздымается его грудь. У меня трясутся руки, и я крепче сжимаю чашку в ладонях.

— Так, ребята, я вот что хотела спросить… Что на Новый год будем делать? Давайте праздновать вместе. Соберем большую компанию, повеселимся как следует, — воодушевленно предлагает Григорьева.

Леднёв облизывает кровоточащую губу, и мы снова обмениваемся с ним говорящими взглядами: уже представляем, во что превратится праздник, если нас свести на одной территории.

— Ах да, о чем это я, — обреченно вздыхает Таисия, — вы ж не можете себя вести цивилизованно, не только себе, но и другим праздник испортите.

— С чего это ради?! — возмущаемся в один голос, слово в слово.

— Серьезно?! И даже не убьете друг друга?

— Да что ты, Тая, — ухмыляется Ник, — мы с Климовой нежно друг друга любим. Да, Настасья?

— Да. Оч-ч-чень нежно, — тоже ехидствую.