Увидеть лицо

Мы выглядим так, как всегда хотели выглядеть. Мы умеем то, что всегда хотели уметь. Мы живем так, как всегда хотели жить. И мы нашли те вещи, которые всегда хотели иметь. Или всегда хотели забыть! Неужели так?! Неужели все это — лишь иллюзия?!..

— …словно на какоето мгновение ты начала просыпаться?

— …неужели мы действительно в своем собственном мире? Которого на самом деле не существует?

— Он существует. Пока мы живы, он существует…

— …ты должна запомнить это… и обязательно запомни меня! Если здесь я… как сон… то где-то там я все равно человек! Реальный живой человек! Не компьютерная фантазия или чего там еще! Не забудь меня!

Алина уронила пульт дистанционного управления на палас, тупо глядя на заставку "Виндоус". Потом встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, слушая, как где-то, под самым небом завывает в вершинах огромных тополей холодный ветер, а в кустах изнывают от любовной тоски коты, издавая протяжные замогильные вопли.

Где-то там я все равно человек!

Ну да, здесь она и человек! Все теории были правильными — и ее, и Виталия, и Жоркина. Все сошлось. Это действительно была нереальность. Это был сон — и они, и все вокруг — все это был сон. Только одно маленькое "но".

Сон потому и называется сном. Потому что он снится. Снится кому-то одному. Коллективных снов не бывает.

Да, и раньше довольно часто бывало, что во сне она осознавала, что спит. Это было довольно интересно и забавно — можно было вытворять что угодно, потому что тогда она обретала контроль над своим сном. Могла взлететь, могла пожелать, чтобы пошел снег. Но… в этот раз она не осознавала, а пришла к этому с помощью наблюдений и логических выводов. И остальные тоже.

Если здесь я, как сон, то где-то там я человек!

Сон — действительно особый мир. Отдельный мир, зачастую абсолютно реальный для спящего. И тот, кто научится им управлять, может осуществить все свои заветные мечты. Стать всесильным. Научиться танцевать. Обрести прекрасное лицо. Почувствовать, каково это — убивать и держать в страхе, быть богом… И ведь за это ничего не будет! Потому что это — всего лишь сон!

Но для них там это не было сном. Алина машинально потерла шею. Боль там была настоящей. Ужас был настоящим. И любовь… тоже была настоящей.

Она и сейчас настоящая.

Алина зажмурилась до боли в веках. Нет! Это уже чересчур! Сон! Если и существует где-то человек с лицом Виталия, увиденный где-то в повседневной жизни, если даже она когда-нибудь снова его увидит… это будет совсем другой человек. Это будет не Воробьев. Делото ведь не только в лице.