Увядание розы

 – Только ты, Христа ради, мне не перечь, не спорь и не капризничай! Худого сами не возьмем, научены горьким опытом!

И дальше уже речь старухи потекла в привычном русле. Клеймить и ругать зятя.

Вера крепилась и терпела. Она хоть и не соглашалась, но вынуждена была молчать.

А иначе с чего тогда убежала из дому?

Агриппина Марковна от слов перешла к делу. Зашевелились, зашелестели ее прежние подруги. Пришлось сделать над собой усилие и нанести несколько визитов.

Веру представили нескольким молодым и не очень молодым людям, которые, по мысли бабушки, вполне могли претендовать на роль жениха. Однако никто из претендентов не поразил ее воображения. Девушку привлекал известный литератор, журналист Иван Пепелищев. Вера не знала, сколько ему лет, может, лет на десять-пятнадцать меньше, чем отцу. Высокий, худой, смуглый, Пепелищев производил странное впечатление на юную душу.

В нем было что-то цыганское, нос с горбинкой и волос темный и кудрявый. Он частенько заходил к Извекову и вел долгие споры о высоких предметах. К Вере он, конечно, относился как к ребенку, ласково, снисходительно. Своей же семьей Пепелищев не обзавелся.

Предложенные же Вере кандидаты показались бесцветно тусклыми и унылыми.

Агриппина Марковна осерчала.

Вера затосковала. Она знала, что отец с женой давно вернулись. Братья Кирилл и Павел учились в гимназии. Она отчаянно скучала по дому, по своей комнате, по неуемным мальчишкам, которые ей так досаждали. Но главное, мучительная ревнивая любовь к отцу, непременное желание видеть его постоянно – вот что глодало ее душу. Вера поняла, что готова смириться с его женитьбой, присутствием Ольги, только бы вернуться обратно.

– Скучаешь? – Старуха сверлила ее взором. – Вижу, маешься, домой хочешь, а сказать боишься или стыдишься!

Вера тяжело вздохнула и понурила голову. Как теперь вернуться? Ждут ли ее там? Да и бабушку не хочется обижать.

– Ладно, помогу тебе, напишу отцу.

Пусть забирает обратно.

Извеков пришел довольно быстро, не прошло и трех дней после разговора. Вера обхватила его за шею и заплакала. Вениамин Александрович, нежно поглаживая дочь по голове, произнес:

– Ну-ну, не надо слезы лить! Я уже не сержусь на тебя, хотя ты и поступила нехорошо! Все прошло и забыто! Я думаю, Ольга Николаевна тоже будет рада видеть тебя!

Сердюков, насытившись разговорами о привидениях, решил тем не менее не оставлять без внимания материальные истоки преступления. Кто еще оставался без внимания? Спешно прибывший на похороны сын Извекова Павел. Молодой человек любезно согласился поговорить со следователем, если это так необходимо.

– Но вряд ли я смогу вам чем-нибудь помочь, ведь я уже несколько лет не живу в Петербурге. – Павел пожал плечами. – Что вы хотите знать?

– Откровенно говоря, сам еще не соображу.