Увядание розы

Оля поначалу приходила па могилу каждую неделю, чаще всего с осиротевшими детьми, а то и вовсе одна. Потихоньку боль потери стала стихать, но не отступала. Оля дивилась сама себе, ведь утрата родной и любимой матери не так опустошила ее, как смерть Горской. Жизнь продолжалась, но стала какой-то блеклой, неинтересной. Девушка всерьез задумывалась о каком-либо занятии для себя и все более склонялась к мысли выучиться на фельдшерицу и помогать отцу. Доктор Миронов после смерти своей знаменитой пациентки тоже долго не мог прийти в себя, хотя весь его опыт подсказывал, что в данном случае медицина была абсолютна бессильна. Он по-прежнему лечил детей, но они подрастали, и визиты доктора становились все реже. Реже бывала в дорогой ей квартире и Оля. Иногда она, как и раньше, прогуливалась с Верой, но та после смерти матери стала совсем непереносима. В доме теперь правила мисс Томпсон, что, похоже, совсем не радовало гувернантку.

– Теперь ошьень плохо в дом, мисс, ошьень холодно. Нет мадам, нет лубов! – вздыхая, сетовала она при встрече с Мироновой.

Как-то в конце лета Оля снова навестила могилу Горской, на сей раз одна.

В тот день Вениамин Александрович тоже отправился на кладбище, потому как не посещал усопшую жену неприлично долго.

У могилы он увидел маленькую фигурку и рассердился, но, приблизившись, облегченно вздохнул:

– Это вы, Оленька? Слава Богу, а я подумал снова посторонние! Неприятно, знаете ли, горевать на людях, точно на сценических подмостках играешь роль безутешного мужа! – Он поклонился и поцеловал ей руку.

Девушка поспешно поднялась со скамейки.

– Конечно, Вениамин Александрович, я понимаю вас! – И она заторопилась уходить.

– Оля, не спешите. К вам мои слова не относятся! Вы же не посторонний нашей семье человек.

– Нет-нет, мне неловко вам мешать!

– Тогда подождите меня за оградой.

У меня экипаж, я отвезу вас домой, – предложил Извеков.

Оля согласно кивнула и медленно двинулась по дорожке. Ей очень хотелось оглянуться. Стоит ли он на коленях, плачет, поправляет цветы? Тогда, на похоронах, он был явно не в себе. Не мог говорить у могилы, суетился во время похорон, раздражался на детей, плакал.

Словом, не походил сам на себя. Это и понятно, такая потеря! Оля приостановилась, но устыдилась и быстро двинулась прочь с кладбища.

Извеков пришел через полчаса, и они тронулись домой.

– Вы теперь совсем перестали бывать у нас, – грустно заметил Вениамин Александрович.

Оля не нашлась, что ответить, и только вздохнула.

– Нет уж, милая, вы не вздыхайте, а вот сейчас и пойдемте!

– Прямо сейчас? – изумилась Оля.