Увядание розы

 – А я-то гадаю, что за такие чудесные перемены! Оказывается, все просто! Их величества, кумиры, соизволили заинтересоваться такой жалкой блохой, как я! Предложено пройти смотрины! А что, если результат испытаний будет положительным, что тогда? Вы разом прозреете и увидите глубину моих чувств, услышите мои мольбы?

Оля опешила. Она не ожидала, что ее, как казалось, хитрая уловка будет так легко разоблачена. Но еще более ее поразил гнев Бориса. Как смеет он говорить с ней в подобном гоне?! Девушка собралась ответить нечто резкое, но собеседник ее опередил.

– Вероятно, я сильно разочаровал вас, нарушил ваши планы. Извините! Однако увольте меня от той жалкой роли, которую вы мне уготовили!

– Помилуйте, Борис! Вы не правильно меня поняли! – Оля попыталась повернуть беседу в иное русло. – Никто не хотел вас обижать, наоборот, вам оказана большая честь, такое интересное знакомство…

– Это для вас оно кажется интересным и важным, прошу прощения за резкость высказываний! Для меня же эти люди ничем не отличаются от всех прочих. Досадно, очень досадно, что вы, образованная, глубокая девушка, руководствуетесь чужим мнением, не понимая, что происходит вокруг вас!

Трофимов покраснел. Он отвернулся к окну, чтобы Оля не видела, что к его глазам подступили слезы обиды и горечи.

– Стало быть, вы отказываетесь от поездки, сударь? – с нажимом спросила девушка.

– Я понимаю, что для меня значит этот отказ, и все же я не поеду! Благодарю за приглашение! – Он сухо кивнул и быстро вышел вон.

В дверях он столкнулся с горничной, которая несла молодым людям поднос с чаем, вином и закуской. Та едва успела отскочить, так что посуда чудом не полетела на пол.

– Не до чая, милая! – с отчаянием произнес Борис.

Горничная поставила угощение перед барышней и поспешила за дверь. Выражение лица молодой хозяйки не предвещало ничего хорошего. Оля сидела неподвижно и не могла поверить, что верный раб взбунтовался. Горская оказалась права, он интересный человек!

Ссора с Борисом оставила тягостное впечатление. В первый момент Миронова хотела бежать за ним, просить прощения, мириться. Ее грызли совесть и раскаяние.

Однако Оля не выполнила своего намерения ни завтра, ни через день. Потом пыл раскаяния и вовсе пропал. Тем более что ее ум уже был занят другими переживаниями. Осенью на экраны вышел долгожданный фильм, в съемках которого она участвовала. В Петербурге у касс синематографов творилось нечто невообразимое.

Публика штурмом брала кинозалы. После просмотра дамы выходили, комкая заплаканные носовые платочки. Их спутники качали головами: «Да! Хороша! Черт побери, как хороша!»

Торговцы бойко наживались на больших выразительных портретах всеобщей любимицы. Газетчики наперебой печатали интервью с актрисой. Правда, чаще выдуманные.