Увядание розы

Бледное лицо с лихорадочным румянцем неприятно поразило Олю. Но Горская не видела никого, она была в роли, в своих переживаниях. По сценарию, ее героиня бежит, спасается от погони, навстречу неизбежной гибели. Оля накануне поздно вечером украдкой заглянула в сценарий, который Горская читала целый день, украшая поля многочисленными пометками. По-видимому, в гримерной она высказала свои суждения, потому как следом шел сценарист в безукоризненном чесучовом костюме, соломенной шляпе и с неприязненным выражением лица.

– Помилуйте, Тамара Георгиевна! Вы всегда чем-нибудь да недовольны! Не буду я в сотый раз переписывать в угоду вам! – бубнил он, но не очень уверенно.

– Переписывать не придется, не надо! Я сама все переменю, прямо сейчас, перед камерой. И вы увидите, как все получится хорошо, естественно, без ложных сентиментов, – спокойно произнесла Горская, направляясь в сторону декораций, изображавших лесное убежище беглянки.

Сценарист тяжело вздохнул и покорился. Его угрюмый вид говорил о том, что он наступил на горло своей музе в угоду капризной примадонне. Потом долго и утомительно репетировали, ссорились, опять репетировали. Сняли несколько дублей, да, кажется, неудачных. Миронова устала и разочарованно отошла. Рутина синематографа, его изнанка повергли ее в уныние.

И как это на экране все получается таким захватывающим и интересным?

Оля нашла детей, принесла корзину с едой, расстелила скатерть и усадила их на траве, неподалеку от места съемок. Когда пикник на природе подходил к концу, из кустов вынырнул ассистент режиссера и, задыхаясь, произнес:

– А в чем дело? – удивилась Оля.

– Господин Огарков, наш режиссер, срочно вас, барышня, требуют!

– Пойдемте, пойдемте, вот тут мадемуазель Вера за братьями присмотрит. – И он почти силком потащил Олю за собой.

– Куда вы подевались? – прокричал режиссер. – Мне нужна одна девица, вот там, на заднем плане, ваша физиономия вполне подойдет. Ступайте, пусть вам переменят прическу!

Оля остолбенела. Она тоже будет сниматься в кино, ее лицо появится на экране, да еще рядом с самой Горской! О таком счастье она и мечтать не могла! Поэтому девушка решила не обращать внимания на бесцеремонность Огаркова. Быть может, у них тут так принято? В наскоро сколоченной дощатой гримерной ей быстро сделали какую-то невообразимую прическу, прилепили нелепую шляпку. Затем измазали лицо противным жирным гримом, отчего оно стало смуглым и блестящим. Оля с ужасом глядела на себя и не узнавала свое отражение. Когда она появилась на съемочной площадке, Горская, которая сидела на раскладном стуле и устало обмахивала себя веером, увидев ее, расхохоталась.

– Что мне теперь делать? – робко спросила новая артистка.

– Вам ничего особенного делать не надо, – сказал Огарков.