Утро, день, ночь

Завещание вашего отца еще не утверждено судом по делам о наследствах?

– Нет, но оно находится на рассмотрении.

– Вот и отлично. – Мериуитер наклонился вперед. – Разумеется, мы должны ознакомиться с копией завещания.

– Конечно, – энергично кивнула Кендолл. – Копию я вам представлю.

– И мы хотели бы знать точную сумму вашей доли наследства.

– Точная сумма мне неизвестна.

– Видите ли, банковские инструкции очень строги. Рассмотрение завещания в суде может и затянуться. Почему бы вам не прийти к нам после того, как завещание будет утверждено? Вот тогда я с удовольствием…

– Но деньги нужны мне сейчас. – В глазах Кендолл застыло отчаяние. Она с трудом сдерживала слезы.

– Дорогая, естественно, мы всей душой хотим вам помочь. – Он развел руки, как бы показывая свое бессилие. – Но, к сожалению, ничего не можем предпринять до того момента, пока…

Кендолл встала.

– Благодарю вас.

– Как только…

Она уже выходила из кабинета.

Едва Кендолл вернулась на работу, в кабинет влетела Надин.

– Я должна поговорить с вами.

Сейчас ей только не хватало проблем Надин.

– В чем дело?

– Мне только что позвонил муж. Его переводят в Париж. Так что я увольняюсь.

– Ты… уезжаешь в Париж?

Надин просияла.

– Да! Чудесно, не правда ли? Хотя мне жаль покидать вас. Но не волнуйтесь. Я буду вам звонить."

"«Значит, Надин! И нет возможности что-либо доказать. Сначала норковое манто, теперь Париж. С пятью миллионами долларов можно жить где угодно. И что мне теперь делать? Если я скажу ей, что я ее вычислила, она будет все отрицать. Может, потребует большую сумму. Марк подскажет мне, как надо себя вести».

– Надин…

Вошла одна из помощниц Кендолл.

– Кендолл, я должна поговорить с вами о брючной коллекции. Мне кажется, нам надо добавить…

Кендолл не выдержала.

– Извините, мне что-то нехорошо. Я еду домой.

Помощница в изумлении вытаращилась на нее.

– Но ведь у нас…

– Извините…

И Кендолл ушла.

Ее встретила пустая квартира: Марк был на работе. Она обошла комнаты, любуясь тщательно подобранной мебелью, безделушками, привезенными со всего света. «Они не остановятся, не выдоив меня досуха, – решила она. – Не остановятся, пока не заберут все. Марк был прав. Мне в тот же вечер следовало пойти в полицию. А теперь я преступница. Мне надо признаваться в содеянном. Признаваться…»

Что будет с ней, с Марком, с семьей? Аршинные заголовки в газетах, суд, возможно, тюрьма. Конец карьеры. «Но и так дальше продолжаться не может, – подумала она. – Я же сойду с ума».

Словно в трансе, Кендолл направилась в кабинет Марка. Она помнила, что на полке стенного шкафа стоит портативная пишущая машинка. Достав ее, Кендолл поставила машинку на стол, сняла футляр, вставила в каретку чистый лист бумаги и начала печатать.