Версальский утопленник

И он хлопнул по лежавшей перед ним книге.

— Впрочем, сейчас я читаю Плавта, его комедию «Близнецы», где автор обыгрывает возможные последствия полного сходства двух своих персонажей.

— Что вы сказали? А, вы напоминаете мне о Горации!

Пытаясь придать смысл этому имени, Николя принялся измышлять самые невероятные предположения, однако ни в одном из них не нашлось места даже для тени латинского автора.

— Обратите на этого Горация самое пристальное внимание и постарайтесь понять, не скрывается ли под этим псевдонимом тайный кукловод, которого вы ищите. Засим я возвращаюсь к Плавту, а вы отправляетесь спать, ибо ваши глаза, перестав вам повиноваться, закрываются сами.

— О, сколько энергии в ваших словах! Сколько оптимизма! Возблагодарим же шалфей и доктора Троншена!

— Идите, идите отсюда! — со смехом проговорил Ноблекур, погрозив — к великому возмущению Мушетты — Николя тростью; напуганная кошечка спрыгнула на пол и выскользнула в открытую дверь.

— Уходите, только окажите мне еще одну маленькую услугу. Отнесите Сирюса на пару минут во двор. Он стареет, и ему тяжело спускаться по лестнице, так же как и мне! А завтра утром передайте мне через Катрину тот лист с партитурой, что нашли у вашего Ламора; мне бы хотелось взглянуть на нее поближе.

Николя осторожно взял старенького песика на руки. Сирюс тявкнул и лизнул ему руку. Николя не хотел об этом думать, но приходилось соглашаться: собачка состарилась. Товарищ Мушетты больше не мог, как прежде, следовать за ней повсюду. Шаловливая и свободолюбивая, теперь кошечка легко избегала его придирчивого внимания. Большую часть дня песик спал на подушке, проявляя активность либо во время еды, ибо, как и прежде, отличался отменным аппетитом, либо когда предоставлялась возможность выразить свою привязанность хозяину и его друзьям. Когда Николя переехал на улицу Монмартр, Сирюс был в расцвете сил, а теперь, по человеческим меркам, он, возможно, достиг возраста Ноблекура, а может, и перешагнул его. От сознания неизбежности расставания ему стало жутко. Во дворе старенький песик нетвердым шагом направилась под липу, где привык справлять свои естественные надобности; зрение у него давно ослабло. Пуатвен следил за тем, чтобы место всегда оставалось чистым. В городе же, в чем Николя убеждался каждый день, дела обстояли совсем наоборот. Парижане любили животных. Ни богатые, ни бедные не могли без них обходиться. В жилищах парижан водились собаки, кошки, канарейки, вьюрки, попугаи, голуби, горлицы и даже сороки. В комнатах, несмотря на запреты полиции, устраивали крольчатники, где в тесноте обитали целые выводки кроликов. Обилие всевозможного зверья не способствовало ни чистоте городских улиц, ни покою горожан.