Утомленное солнце

Но, видимо, командование армии больше заботило решение боевой задачи, нежели воспитательный эффект. Поэтому на позиции опорного пункта обрушился ураганный огонь тяжелой артиллерии.

Рота находилась под прикрытием естественного рельефа местности. А проще – пряталась в глубоком овраге. Вот-вот должен был стихнуть огонь артиллерии. И тогда наступит страшный миг, когда будет отдан приказ идти на врага.

И вот этот миг!

– Рота, вперед!

Штрафникам запрещалось кричать «Ура!», «За родину, за Сталина!» и все остальное в том же духе. Кричали просто «А-а!». Грозно, отчаянно, до боли в глотке. Как будто этот ор мог защитить от пули.

Артем бежал в первых рядах. И тоже орал. Чтобы не слышать свиста пуль и разрывов мин.

Бог войны сделал все, что мог. Артиллерия распахала позиции немцев. Но «сорняк» кое-где остался. По штрафникам ударили пулеметы, в них полетели мины. Поле за спиной Артема покрывалось телами товарищей. Убитым прощение, раненым – отпущение…

– Ложись! – послышалась команда Хогана.

Рота продвинулась на двести метров. Оставалось еще триста. Самые страшные триста метров. Можно было вести людей дальше. Но Хоган сам хотел жить. К тому же он был отличным командиром.

И снова послышался вой тяжелых снарядов. Получалось, что за первые двести метров рота произвела разведку боем. И теперь корректировщики огня наводили артиллерию на уцелевшие точки.

Артем лежал на снегу. И совершено не чувствовал холода. В жарком бою такое бывает…

Артиллерия еще раз проутюжила высотку. Огонь стих. И снова штрафники поднялись в атаку. Артем бежал, кричал, но головы не терял. Даже пытался с ходу стрелять. Но больше стреляли по нему. И огонь немцев все усиливался. Но им все же не хватило мощи, чтобы утопить атаку в крови наступающих.

Через разрывы в рядах колючей проволоки, через воронки на минных полях штрафники ворвались в окопы противника. Артем тоже пересек открытое пространство, спрыгнул в окоп. И тут же нарвался на дюжего немца с перекошенным от ярости ртом. Он разворачивался к нему, чтобы выстрелить из автомата. Артем должен был его опередить. Замешкайся он самую малость –и немец нанизал бы его на свинцовую очередь. Но нанизали его самого, на железный трехгранный штык. Артем выдернул штык, отбросил винтовку в сторону. Выхватил у мертвого немца автомат. И тут же опробовал его на фрице, который неосторожно выскочил из полуразрушенного блиндажа.

Штрафники искупали вину и своей, и чужой кровью. Трусы и дезертиры остались там, на подступах к высотке. С ними разберутся. Храбрые солдаты дрались с немцами в их же окопах. Убивали, умирали…

Немцы не выдержали натиска. Уцелевшие выскакивали из окопов, пытались убежать, но тут же попадали под огонь штрафников. Наконец, бой стих.

К Артему подошел Захар.