Утоли мои печали

Впрочем, теперь вы вольны поступать так, как вам захочется. Ваша мама и бабушка».

– И где эти статуэтки? – спросила Марина.

– Они находятся в банковской ячейке вместе с документами о дарении, ключ от нее и все необходимые бумаги я передам вам в конце нашей встречи.

– А что с усадьбой? – спросила Алевтина.

– Далее, – словно не услышав ее, продолжил адвокат. – Участок земли в поселке… – и он привел название, размеры и расположение участка. – Дом-усадьба, расположенная на нем, все вещи в ней, а также все движимое и недвижимое имущество, ранее принадлежавшее Глафире Сергеевне, переданы актом дарения в личную и частную собственность ее внука – Вершинина Григория Павловича. Все документы, подтверждающие акт дарения и право его собственности, будут вручены ему незамедлительно. – Адвокат отложил бумагу, которую читал, снял очки и улыбнулся. – Вот и все.

– Я так и знала! – истерично вскричала Алевтина.

А Григорий встал и молча покинул переговорную комнату – слушать претензии он не собирался. Прошел по коридору до широкого холла с креслами и диванчиком вокруг низкого стеклянного столика, с чистенькой пальмой в углу, поблескивающей намытыми мясистыми листьями, подошел к окну и посмотрел задумчиво на улицу.

«Глаш, ну ты даешь!» – усмехнулся он.

«Это твой дом, ты же знаешь. Только твой и всегда им был. И это совершенно очевидно», – почудился ему ироничный голос бабушки.

Вершинин достал смартфон и набрал Марьяну.

– Кажется, нам есть где жить, – сказал он.

– Да? – рассмеялась она своим серебристым заразительным смехом. – А Женечка вещи собирает, переживает, что в любой момент в усадьбе появятся новые хозяева.

– Появятся, и похоже, это мы с тобой, – улыбнулся он, заражаясь ее веселостью.

– И что, обошлось без драки? – посмеивалась она.

– Пока непонятно, я ретировался на время.

– Ну, ты там скоренько разберись с родней и приезжай домой, а я испеку праздничный пирог.

– И утолишь все мои печали, – улыбнулся Григорий.

– Ну, а как же, – пообещала она.

Стоял приятный, бодрящий легкий морозец, порошил мелкий, зернистый, как небесная манка, снежок, засыпая пустую кладбищенскую аллею, по которой двигалась женщина, неся в руках охапку крупных алых роз. Она свернула на нужную линию, прошла десяток метров и вошла в калитку великолепной кованой оградки, окружавшей две могилы с прекрасными гранитными памятниками.

– Здравствуйте, Петр Акимович и Глафира Сергеевна, – поздоровалась она. Постояла, посмотрела на портрет женщины на памятнике и положила на ее могилу букет. – Вот, – распрямившись, сказала посетительница. – Как и договаривались, пришла только через год.

Она обвела взглядом места вокруг, посмотрела на соседние могилки и снова повернулась к памятнику.

– У вас тут хорошо. Покойно.