Утоли мои печали

– Ты охренела, Аль?! – спросил возмущенно отец Григория. – Совсем ума лишилась? Ты что несешь?

– А ты помолчи! – махнула на него рукой сестра. – Вечный мамочкин подпевала! Очевидно же, что она не в себе!

– Павел прав, Алевтина! – раздался голос Валентины, в пылу страстей никто не заметил, как она вошла. – Ты говоришь ужасную гадость.

– Позволь тебе напомнить, Валя, что это твой сын убил деда. И вообще-то, ты теперь как бы и не наша родственница, – сказала ей невестка.

– Ба, – вступила Маринка, – а действительно, какого фига ты отдала коллекцию?

– Чтобы ты мимо «Лабутенов» пролетела, – ответила ей Глафира Сергеевна, усмехнувшись, – и курорта какого на Карибах.

– Вот! – потрясла утвердительно ладонью в направлении матери Алевтина. – Что я говорила! На старости лет еще и сленга молодежного из Интернета нахваталась!

– Да заткнись ты, Аля, сколько можно нести этот бред! – не выдержала мама Григория и протолкалась вперед к невестке. – Кого тут надо в клинику, так это тебя, точно! Глафира Сергеевна права: совсем умом ты тронулась из-за жадности!

– Да ты… – аж задохнулась та.

– Ты бы тоже помолчала, теть Лиз, – выступила Марина. – Вы втроем с дядь Петей и Гришкой вечно потакаете бабушке и крутитесь вокруг нее, прямо первые любимчики. Что, участок получить надеетесь, так не выйдет, он уж точно на всех делиться будет вместе со всем имуществом.

– Так! – отрезала Глафира Сергеевна, прихлопнула ладонью по столу и отчеканила: – Все. Пошли. Вон.

– Нет, мама, мы обязаны… – начала что-то возражать Алевтина.

– Вон, я сказала! – прервала ее мать и указала рукой на дверь.

– Это лишний раз подтверждает мою правоту! – ответила дочь.

– Так! – передвинулся вперед, как бы прикрыв собой бабушку, Григорий и раскинул руки, сделав ладонями жест выпровождения. – Все на выход!

– А что ты раскомандовался?! – возмутилась его тетка Алевтина. – Ты тут особо-то и никто: приехал-уехал, двенадцать лет не было, а тут, вишь, повадился! Это мы несем за маму ответственность и обязаны защитить ее от нее же самой.

– Теть Аль, – почти доброжелательно сказал ей Григорий и махнул руками, – идите. Все идите. Или ты что, действительно хочешь тут драку между нами спровоцировать, чтобы я с мужиками завязался? А потом в чем-нибудь и меня обвинишь? Предъявишь так сказать.

– Да кто ты… – начала она возмущаться, заводясь еще круче.

– А вы знаете… – вдруг прозвучал голос Марьяны.

Ровный и даже негромкий голос, но опять, как и при разоблачении, наполненный удивительной силой и глубиной, подчиняясь которой тут же замолчала истеричная женщина, а все присутствующие посмотрели на девушку.

– Вы, наверное, забыли, что этот дом и участок полностью принадлежат Глафире Сергеевне.