Утоли мои печали

Вот родные и наблюдали за пришедшим: как он моется и моется ли вообще, меняется ли он. И только после пускали в родной дом. И жена, оставшись с мужем наедине, омывала ему ноги, чтобы смыть окончательно воспоминания о странствиях, чтобы они не заманили его своим зовом из дома. Чтобы он лучше смог чувствовать родной дом, его заботу и уют. И еще по нескольким укладам в особых случаях жены омывали мужьям ноги. Вот и решай, обряд ли это? Наши ученые в Красивом утверждают, что эта процедура имеет не только глубокий сакральный смысл, но и действует на глубинном физическом уровне.

– Определенно, – согласился с учеными Вершинин. – Лично я испытал потрясающие чувства на всех уровнях.

– Правда? – прошептала она радостно.

– Правда, – ответил он тихо, на грани шепота, и оттого особо доверительно. – Ты меня, наверное, приворожила своими обрядами.

– Даже думать так не смей! – взвилась вдруг возмущением Марьяна и резко отодвинулась от него, чтобы видеть выражение его лица. – Это страшный грех! У русичей и древних славян за такое выгоняли из рода, а могли и убить. Они же находились на более высоком уровне развития, чем мы, видели, чувствовали, умели управлять энергиями как своими, так и окружающего мира. Как делать приворот и его смысл знали все. Это некая манипуляция и управление потоками и энергиями другого человека. Это нарушение его жизненной силы и целостности. И, как правило, привороженный вскорости умирал, а на семью и род того, кто приворожил, приходило проклятье и разрушение. Они все жили родами и народностями, все друг друга знали с детства, изменение в поведении человека видели сразу же, а привороженный становился будто другой личностью. И вычислить, кто провел обряд, труда им не составляло, к тому же в каждом народе имелась сильная Ведущая Мать. Кстати, как правило, обряд проводили те, кем овладела страсть, причем не только женщины, но и мужчины. А страсть у русичей приравнивалась к тяжелой болезни, считалось, что в человека вселился темный дух и высасывает из него жизненную силу. Страсть всегда разрушала все вокруг: и самого человека, испытывавшего ее, и того, на кого была направлена, и всех их близких. Поэтому тот, кто вдруг начинал испытывать непреодолимую болезненную тягу к кому-то или к чему-то, старался признаться в этом старейшине рода, пока сила его желания не начала разрушать все вокруг. Человека лечили и избавляли от такой напасти определенными обрядами. Тяжелые, между прочим, обряды были, очень тяжелые. Не так-то просто от страсти избавиться. – И, усмехнувшись, Марьяна добавила: – Ну а мне не нужен мужчина, которого можно приворожить и который нуждается в привороте, чтобы ему хотелось быть со мной.

– Вот такая серьезная девочка, – рассмеялся он.

– Рациональная, – поправила она.