Утоли мои печали

– А почему, по-твоему, все эти годы я не выгнала всех их к такой-то матери и все настаивала, чтобы Григорий приехал? – усмехнулась многозначительно Глафира Сергеевна и сама же пояснила: – Понятно, конечно, что совсем уж отлучать их от себя и дома я не собиралась: ну, дурные, расчетливые и жадные, потребители, но родные же, любимые. Так могла свести к минимуму их посещения, но не делала этого, а приманивала тем, что будто бы еще не решила, что сделать с коллекцией. Подразумевалось и намекалось, что придерживаю, а вдруг в семье что произойдет и потребуются большие финансы. Вот так.

– Подождите! – осенило вдруг Марьяну. – Вы что, все это подстроили?

– Ну, подстроила – это громко звучит, но пыталась все эти годы, – хохотнула старушка. – Поэтому и к Грише приставала постоянно, чтобы приехал в усадьбу не на пару часов позлить родню, а на несколько дней пожить, чтоб всерьез заволновались. Знала же точно, что без разборок и ругани не обойдется. А он мужчина серьезный, уже с большим авторитетом и весом в обществе, но и с характером непростым. Обязательно завелся бы и полез разбираться до конца и искать убийцу деда. Это он тогда уехал, потому что горе для него слишком больное было, слепило его, а если б остался, уверена, он бы расследование это не остановил и проследил, чтобы оно дошло до конца.

– То есть вы все это просчитали и затеяли? – обалдела Марья от таких откровений.

– Надеялась, что получится, – подтвердила старушка с усмешкой и в следующий миг стала серьезной и суровой. – Все эти годы я жила и думала, кто отравил моего Петрушу. Кто и зачем? И, самое страшное, что я постоянно думала, что это кто-то из семьи. Кто-то из моих детей или внуков! С этим страшно жить, Марьяша. Страшно и тяжело, как крест, к земле придавливающий! Моя вина, я допустила ошибку в воспитании, не втолковала до конца какие-то базовые человеческие, духовные и нравственные истины, и Петенька поплатился за это жизнью! – И вдруг резко спросила ее: – Кто?

– Я не скажу вам сейчас, – покачала отрицательно головой девушка. – Я уверена на девяносто пять процентов в своей догадке, но не на все сто, – и повторила: – Не на сто. Надо кое-что проверить, а для этого мне понадобится телефон Ивана, того безопасника, что осуществлял охрану Петра Акимовича.

– Телефон я тебе дам. Но скажи мне, что ты задумала?

– Нет, – отказала Марья. – Я расскажу, когда все выяснится. Придется вам потерпеть.

– Я потерплю, детка, потерплю, – уверила ее Глафира Сергеевна. – Ты разбирайся. Делай, как задумала.

И Марьяна сделала, как задумала. Сделала. Осталось самое тяжелое – финал драмы!

И Марьяне ужасно этого не хотелось!

Вот и настал сегодня день юбилея Глафиры Сергеевны и день, в который должна была восстановиться, наконец, справедливость и раскрыться преступление.