Завещание рождественской утки

– Не особенно-то она была большая, – смутилась я, – просто сидела рядом с вами.

– То, что вы находились около меня… это… это… слов нет, – выдохнул олигарх. – Но мы только начали. Без вас, Виола, мне не выбрать пентхаус и не придумать церемонию. Нет, нет, не волнуйтесь. Сценарий по вашей книге напишет нанятый человек, а вы просто еще пару раз съездите со мной в агентство. Понимаете, я всю жизнь упорно занимался бизнесом, на личную жизнь времени не было, ни жены, ни детей, ни любовниц нет.

– Это правда, – встрял со своим ценным замечанием Антон, – босс одинок, как собака Лайка в космосе.

– И вот сейчас, когда пришло время подводить итоги, вокруг – никого, – продолжал Иван Николаевич. – Не подумайте, что я жалуюсь, просто констатирую факт. Кроме вас, во всем мире у меня нет ни единой родной души.

Вероятно, я не смогла удержать на лице вежливую улыбку, потому что Зарецкий резко повысил голос:

– Поймите меня правильно, я не имею в мыслях докучать вам. Нет, нет и нет! Вы для меня – солнце, а ведь в его лучах дозволено греться всем, от короля до таракана.

– У шефа есть все ваши книги, по два издания, в бумаге и картонном переплете, – сообщил Антон. – Еду ему готовят по вашим рецептам, он даже курить бросил, потому что узнал: Виола Ленинидовна от табачного дыма кашляет.

Мне вдруг стало жаль Ивана Николаевича – денег много, а счастья нет. И с головой у него все-таки, похоже, проблема. Надо же, человек еще пятидесятилетие не справил, а уже собрался садиться в лифт и рулить в пентхаус. Черт возьми, я, кажется, заразилась от Леонида ритуальной лексикой!

– Вы уж его не бросайте, – занудил Антон. – Правда, я босса готовил, предупреждал: «Арина Виолова стоваттовая звезда, на простых смертных не посмотрит, общается с президентами-королями, в Кремле обедает…»

– Не говорите глупости! – вспыхнув, перебила я. – Ни разу меня не приглашали ни на один торжественный прием, чему я очень рада, потому что непременно запутаюсь в огромном количестве вилок-ножей. Знакомых среди царствующих особ не имею и в Кремле не обедала. Пожалуйста, перестаньте меня нахваливать, я некомфортно себя чувствую. Конечно, я помогу Ивану Николаевичу, съезжу с ним к Леониду столько раз, сколько надо, прочитаю сценарий, сделаю все необходимое.

Не успела последняя фраза вылететь изо рта, как я пожалела о том, что сказала. Знаю за собой одну особенность. Если человек начнет нагло требовать: «Вилка, живо сбегай в магазин, мне нужно то-то и то-то!» или: «Немедленно помоги, ты обязана проявить милосердие!» – вот тут у меня шерсть на загривке встанет дыбом, и я мигом отвечу: «Никому ничего не должна, до свидания». Но мне всегда делается жаль того, кто говорит о своем одиночестве, и тогда я могу пообещать все, что угодно. А потом придется держать слово.