Завещание рождественской утки

Зачем она это сделала? Иосиф не задал матери этого вопроса. Он был шокирован известием о сестре, которая уронила его на пол, самоубийством Галины и тем, что родная мать пыталась инсценировать отравление свое и детей. Евгения Львовна тщательно собрала информацию о раннем детстве усыновленного мальчика, и вот тут она объяснила причину этого: чем глубже знаешь прошлое ребенка с неврологическими и психическими проблемами, тем лучше и быстрее поможешь ему с ними справиться.

Да, спустя некоторое время после похорон матери Иосиф решил найти Веронику. С чего вдруг? Но ведь у него нет родных, а это сестра. Может, она в восемь лет и хотела утопить новорожденного, но маленькая глупая девочка не отвечала за свои поступки.

Евгения Львовна рассказывала, что когда она вошла в квартиру, Вероника была в истерике, помощь пришлось оказывать не только младенцу, но и девочке, которая кричала:

– Я хотела спасти братика! Я его случайно уронила! Я не собиралась его убивать!

Евгении Львовне пришлось сделать ей успокаивающий укол. Потом врач обратилась к няне:

– Девочку необходимо госпитализировать, у нее шок.

Но прислуга зло ответила:

– Нет! Сейчас приедет хозяин, ему решать, как поступить с мерзавкой. Увозите скорей малыша, не возитесь с малолетней убийцей.

Из няньки просто перли злость и агрессия. Евгения Львовна посмотрела на трясущуюся Нику, в ее огромные разноцветные глаза, и погладила девочку по голове. Вероника прижалась к ней, прошептала:

– Я не хотела причинить зло братику. Но я очень больна. У меня…

Няня резко дернула ее за плечо и сказала врачу:

– Вас же вызвали к мальчику. А пока вы тут ерундой занимаетесь, он погибнуть может. Вероника не нуждается в вашей помощи.

Евгения Львовна спросила:

– Фамилия девочки Расторгуева? Я могу увидеть ее мать?

– Это еще зачем? – возмутилась нянька. – Галине плохо, она лежит в постели. Девочка падчерица Андрея Борисовича. К чему вам ее данные?

– Я делала укол, должна заполнить историю болезни для отчета об использованном лекарстве, – пояснила врач.

– Сплошная бюрократия! – обозлилась няня. И нехотя сообщила: – Вероника Юрьевна Борисова, восемь лет.

Уходя, Евгения Львовна обернулась. Опять увидела заплаканное личико маленькой девочки, на котором горели огромные несчастные разноцветные глаза, и внезапно подумала: «Что-то в этой истории не так».

Когда она подрабатывала на «Скорой», у нее было много вызовов, большую часть пациентов Евгения Львовна быстро забывала. Но вот Веронику Борисову запомнила на всю жизнь. Может, из-за гетерохромии, может, из-за гражданского мужа матери, известного артиста, а может, из-за ужасного душевного состояния, с каким она покидала квартиру Расторгуева.