Утес чайки

Кейт никогда особенно не обнадеживала Колина и ничего ему не обещала. Если он как-то иначе понимал ее вежливые ответы, в этом только его вина.

Она написала Дэвиду:

Сейчас у меня встреча с риелтором, потом еду к тебе. Буду рада тебя увидеть!

Кейт добавила смайлик в виде красного сердечка и улыбнулась. Так чудесно быть влюбленной и немного сумасшедшей…

Особенно если позволяешь себе и то, и другое впервые в жизни.

4Правое запястье представляло собой сплошную кровавую рану. Мэнди начала обрабатывать его больше сорока восьми часов назад при помощи острого куска пластика, получившегося из бутылки. Разломать ее оказалось на удивление непросто, ведь Мэнди порядком ослабела.

Самым трудным оказалось начать. Мэнди предстояло сильно и болезненно травмировать себя, между тем как она уже была нездорова.

Девушка то и дело засыпала в изнеможении, потом пробуждалась, дрожа от холода, чтобы пару минут спустя снова ускользнуть из жуткой реальности в мир путаных и тем не менее желанных сновидений. Обожженная рука пульсировала. Мэнди заставляла себя не смотреть на нее. Сейчас ей нужно было убедить себя, что она способна вырваться отсюда. Остальное не имело значения.

За окнами сгущалась темнота. Мэнди проспала половину дня и проснулась в лихорадке, с запястьем, все еще прикованным к стене. Ей важно было знать, как далеко она успела продвинуться за это время, пока совсем не стемнело и хоть что-то видно.

Запястье с окровавленными полосками содранной кожи выглядело ужасно, но Мэнди сжала в руке кусок пластика. Пока она спала, кровь свернулась, образовав коричневую корку и препятствуя скольжению «браслета». Когда появилась свежая кровь, Мэнди размазала ее по руке и отчаянно дернула цепочку. От боли на глазах выступили слезы. Мэнди стиснула зубы. Это нужно сделать прямо сейчас. Еще ночь – и она окончательно потеряет силы, смирится со своей судьбой и умрет, прикованная к стене. У нее жар. Ожог инфицирован, рано или поздно то же будет с запястьем. Одно это может привести к тому, что Мэнди скоро вообще перестанет осознавать, чего хочет.

Еще рывок – и рука проскользнула сквозь железное кольцо.

Она освободилась.

Пару минут Мэнди в тусклом дневном свете смотрела на руку, окровавленную и как будто ей не принадлежавшую. Затем медленно поднялась и перевела взгляд на кусочек пола под окном, где пять, шесть, семь дней или даже дольше корчилась, то сидя, то лежа, металась в лихорадке, мучилась голодом и жаждой. Теперь это в прошлом. Кровь пульсировала, била, ощущалась как огненный поток. На несколько секунд комната вокруг закружилась, ноги задрожали, угрожая обмякнуть, но Мэнди устояла. Она молода. Пожилой человек давно умер бы или потерял всякую способность действовать.

Мэнди подошла к окну и тут же увидела решетку.