Гадкий утёнок для босса

Блин, неужели Лебеда и тут отметился? Да он самый настоящий паук… Вокруг меня целая паутина странностей уже второй день, а подробности до меня доходят через третьи руки!

— Ладно, а зачем все эти хлопоты тому… крутому перцу, он не объяснил?

— Ага, так он перед нами и отчитался, ля! — скалит прокуренные жёлтые зубы Гоблин. — Старший… ну, теперь уже бывший старший… пробовал бортануть ту предъяву. Упирал на то, что Батя рулит в городе, а пригород — по другим понятиям тема. Так уже через час явились какие-то мутные дяди в погонах и загребли его по старому делу, которое вдруг всплыло, как по заказу! Теперь у нас по району новый решала. Я тебе его требо… — тут он запинается и со скрипом поправляет себя: — …просьбу передаю. Угомони ты того перца, а? Из-за него весь наш поселок на ушах теперь стоит. Каждый в твою сторону чихнуть боится, а ну как ты споткнешься и ногу подвернешь случайно? А отвечать нам, ля…

От необходимости как-то реагировать на эту просьбу меня избавляет автобус. Он натужно и призывно тарахтит при торможении перед остановкой. Так что я ограничиваюсь только прощальным взмахом руки разочарованному Гоблину, который так и не услышал от меня ничего толкового, и протискиваюсь в салон вместе с толпой недовольных утренних пассажиров.

Думала, хоть за прилавком в уже привычной скукоте без покупателей расслаблюсь и спокойно обдумаю слова Гоблина, но не тут-то было.

Вместо обычного тихого утра на точке у Ашота какая-то суета. Несколько мужиков-дуболомов в неказистых черных куртках плотно обступили прилавок и что-то негромко, но агрессивно втолковывают абхазцу. Особенно распинается сутулый дылда — судя по всему, самый авторитетный в этой группе. Сам Ашот стоит с пришибленным видом и без конца потирает морщинистую переносицу. Жест, свидетельствующий о мучительных размышлениях над чужими словами.

Возле соседних торговых точек тоже стоят подозрительно-уголовного вида мужики, но там все спокойно. Только ушлые продавцы за прилавками суетливо набивают что-то в телефонах под пристальными взглядами своих наблюдателей.

Интуиция сразу тревожно шипит и подсказывает, что происходит что-то неладное… но что делать? Не разворачиваться же и бежать непонятно от чего?

Хотя вообще-то догадки у меня есть. Не зря же с этой точки постоянно продавщицы сбегают.

— Доброе утро, — здороваюсь осторожно в сторону крепких спин, загородивших Ашота.

Угрожающий бубнеж сутулого обрывается и все на меня синхронно оборачиваются."

"— М-м… утро доброе, Дианэчка, — скованно отзывается абхазец.

— Это, чтоль, девчонка твоя новая? — ухмыляется один из дуболомов. — И как, хорошо работает? Ща шугнем и тоже сбежит, роняя тапки.

Смотрю на него молча и понимаю, что в присутствии таких типов лучше придерживать язык.