Хобби гадкого утенка

Полная дама в слегка старомодном темном трикотажном костюме, придав лицу серьезно-скорбное выражение, поинтересовалась:

– Могу я вам помочь?

– Понимаете, – залепетала я, – наверное, я выгляжу дурой, но в самом начале апреля, в первых числах, похоронила здесь сестру, Кабанову Наталью Павловну… А сейчас приехала и не могу вспомнить, где могила… Ужасно!

– Не расстраивайтесь, – успокоила служащая. – Такое часто случается. Тут немудрено запутаться, в особенности среди новых захоронений, где еще памятников нет… Погодите секундочку.

Она ловко включила компьютер, задвигала мышкой.

– Кабакова, Кабальчи, Кабаносова… Нет, Кабановой Натальи Павловны не вижу…

– Может, мы ее хоронили в конце марта, – робко предположила я.

Женщина покачала головой.

– У нас теперь компьютер, и время захоронения не играет никакой роли, просто вносим фамилию в список. Кабановой Натальи Павловны нет. Есть Кабанова Вера Георгиевна 1924 года рождения и Кабанов Андрей Михайлович, 1942-го, но это не те могилы. А вы точно помните, что хоронили на Митине?

Я кивнула.

– Вы могли случайно не учесть могилу?

– Такое невозможно, – отрезала дама, – у нас строже, чем в аптеке…

Я молча глядела на компьютер, потом со вздохом сказала:

– Извините, пойду брату позвоню, может, и впрямь не Митино…

– Скорей всего, – без тени удивления ответила служащая и выключила системный блок."

"Небось она насмотрелась на разных посетителей, и очередная идиотка ее не удивила!

Наш дом в Ложкине сиял огнями, словно ювелирный магазин в канун Нового года. Но несмотря на то что в столовой горела восемнадцатирожковая люстра, а в гостиной все торшеры, там никого не было. В кабинете, в кресле, замотанный в пледы, сидел у камина Тузик, на его коленях пристроились Хучик и Жюли, а внизу на ковре разлеглись остальные собаки. Чуть поодаль, у компьютера, щелкал мышкой Аркашка.

– Я ничего не чувствую! – горестно оповестил Тузик. – И Хуч, и Жюли, и Кеша – все пахнут одинаково.

– Надеюсь, не грязной собачатиной, – хмыкнул сын и, откинувшись в кресле, потянулся. – О, господи, голова опять заболела!

– Тут очень душно, – сказала я и приотворила окно.

Прохладный сырой воздух ворвался в комнату, откуда-то издалека ветер донес звуки разухабистой музыки и громкие голоса. Очень странно, обычно в нашем поселке царит полнейшая тишина.

– Закрой сейчас же, – заволновался Нос, – я еще хуже простужусь!

Я проигнорировала это замечание. В конце концов Тузик может пойти в свою спальню и там устраивать климат, как в инкубаторе. Кабинет же общая площадь!

– Что там за веселье? – спросила я у Кешки.

– Старший сын Сыромятниковых женится, свадьба у них. Нас тоже приглашали.

А и верно.