Служба устранения магических конфузов

Ощутив мою уязвимость, он резко подался вперёд и больно вцепился в моё запястье. В то самое, на котором был браслет. От неожиданности я вскрикнула и вдруг увидела, как воздух над моей кожей задрожал, покрывшись мелкой рябью, будто поверхность озера под воздействием лёгкого ветерка. Потом эта узкая полоска ряби перескочила на руку Пырща и нырнула под рукав его модного пиджака. Всё длилось долю секунды. Мой противник этого явно не заметил, поскольку продолжал смотреть мне в лицо, надеясь увидеть, как я морщусь от боли. Я и в самом деле сморщилась, чтобы его не разочаровывать. А сама с некоторым опасением принялась за ним наблюдать. Как именно проявит себя этот микроскопический выплеск магии искажений? Заметит ли это Пырщ?

– Поверь мне, у меня много способов сделать твою жизнь невыносимой! – выплюнул мне в лицо Пырщ. В этот момент я вдруг увидела, как его брови окрасились в нежно-розовый цвет. Ой-ой! С другой стороны – а зачем сильно переживать? Ну как он свяжет меня с этим? Скорее, он решит, что его кто-то проклял. Ведь мой дар, как он знает, – чёрный и тяжёлый. Так что если бы он выплеснулся, то Пырщ ждал бы чего-то вроде происшествия в квартире ведьмы. Ну, может, в чуть меньших масштабах. А так… вряд ли у него при всём желании получится связать меня с произошедшим.

Ой! Мне кажется, или его ресницы начали голубеть? Нет, не кажется… Они ещё и подросли, загнувшись вверх, как у Мальвины…

Должно быть, вид у меня был очень ошарашенный.

– Страшно?! – прошипел Пырщ, сжимая моё запястье ещё сильнее. Я охнула, но не из-за боли, а из-за того, что из ушей моего ухоженного, даже, можно сказать, прилизанного, врага внезапно выросло два лохматых клока кудрявых ярко-рыжих волос.

К счастью, на этом изменения закончились.

Удовлетворившись диковатым выражением моего лица, Пырщ, наконец, отпустил меня и откинулся назад.

– Правильно, девочка, бойся! – Он говорил хриплым голосом настоящего головореза, тяжело роняя слова. Вот только с его изменённой внешностью эффект был не совсем такой, на который он рассчитывал. Чем суровее он хмурил розовые брови, тем больше мне приходилось напрягаться. Я с ужасом чувствовала, как истерический смех буквально распирает меня изнутри! Но заржать сейчас было худшей из идей.