Следствием установлено

В темноте нельзя было разглядеть его лицо, но чувствовалось, что слушает он сосредоточенно и серьезно. Ни разу не перебив, дослушал до конца и только тогда задумчиво проговорил:

– Никаких сумасшедших с розовой собачкой среди ее знакомых не знаю. Возможно, на самом деле пожалела человека. Бэлка – баба откровенная и к чужой беде чувствительная. Три рубля для нее, конечно, не деньги. Могла отдать их и незнакомому.

– Когда ты с ней познакомился? – спросил Антон. Кайров ответил не сразу:"

"– Около года назад. Она работает в госбанке с моей женой.

Антон насторожился: работая в госбанке, Бэлла могла знать о поступающих в магазин золотых часах. Кайров, то ли не заметив настороженности, то ли не считая нужным что-либо скрывать, продолжал прежним тоном:

– Фамилия ее Бураевская. Была замужем, но после окончания института бросила мужа и взяла направление в райцентр. Как молодой специалист быстро получила здесь квартиру, а родители постарались благоустроить.

– Кто ее муж? Почему бросила его?

– Понятия не имею. Таких пикантных вопросов никогда не задаю женщинам, так как в девяносто девяти случаях из ста в ответ начинают врать самым бессовестным образом, – Кайров помолчал. – Кажется, закружил ты Бэлке голову.

– Ревнуешь? – с усмешкой спросил Антон.

– С какой стати. Между нами ничего не было. Просто Бэлка странно сегодня вела себя. Больше обычного выпила, шутила… Возбуждение какое-то из нее так и рвалось наружу.

– Вы, пожалуй, оба были в своей стихии.

– Я за компанию, а она искренне за тобой приударила. Раньше не замечал с ее стороны такой внимательности к парням. – Кайров повернулся к Антону и вдруг спросил: – А с чего это ты курить начал?

– Для солидности. Надо же когда-то мужать, – шуткой ответил Антон.

– Не темни. Я твой фокус с сигаретками сразу приметил. На Бэлку след выводит? – спросил Кайров и, не получив ответа, извинился: – Прости. Опять излишне любопытничаю.

Они дошли до реки, прошли на мост и, не сговариваясь, облокотились о перила. От воды тянуло прохладой, в лоснящейся черноте высвечивали отражения мостовых фонарей. Сонную тишину изредка разрывали короткие сигналы маневрового тепловоза, доносящиеся со стороны станции, да где-то далеко отстукивали чечетку колеса идущего поезда. На берегу трепыхался слабенький огонек рыбацкого костра.

– Твой Голубев сидит, – показав на костер, сказал Кайров. – Налимов таскает.

– У тебя нет желания с ним повидаться? – спросил Антон.

– Поздно, пора по домам расходиться.

– Меня никто дома не ждет.

– А у меня дочурка, – Кайров протянул руку. – Желаю успеха.

– Спасибо.

Антон опять облокотился на перила. Под мостом лениво плескалась об устои река. Огонек костра затрепетал ярче, видимо, ухватился за новую порцию подброшенного хвороста.