Следствием установлено

– Разве до этого было! С перепугу памяти лишилась. Тюрьма, думаю, верная. А тут еще сигнализация… Не могу понять, что с ней произошло. Почему она оказалась выключенной…

– Понятно, – сказал Антон и задал новый вопрос: – Вы Костырева и Мохова хорошо знаете?

– Не так, чтобы уж очень, но знаю, – ответила заведующая. – Федя Костырев – парень хороший, а Пашка Мохов – уголовник. Сергей Васильич, наш участковый, мне его как-то показывал и предупреждал: «Гони из магазина, набедокурить запросто может».

– Накануне преступления был кто-нибудь из них в магазине?

– Недели две, пожалуй… Ну, да! Две недели тому назад Костырев прилавок ремонтировал. Он же столяром в нашей организации работает. После того встречала Федю в конторе райпотребсоюза несколько раз, а Мохова уж и не помню, когда видела.

– Не замечали, Костырев сигнализацией не интересовался?

Заведующая испуганно махнула руками:

– Что вы! Федя – порядочный парень, труженик безотказный, из хорошей семьи. У них и мать и отец работящие. Нет-нет! Костырев не может воровством заняться.

– Как же кепка его в магазине оказалась?

– А это он ее, когда прилавок ремонтировал, позабыл. Помню, встретила его в конторе и говорю: «Ты что ж, Федя, не придешь, кепку свою не заберешь? Возьму продам ее». А он: «Ее и бесплатно, теть Машь, никто не возьмет. Выбрось, она – старье».

Что-то подозрительным показалось в ответе завмага. Почему на предыдущем допросе она ни слова об этом не сказала? Не повидался ли уж с ней Костырев? Не припугнул ли? Нахмурившись, Антон строго спросил:

– Вчера вы и это не могли вспомнить с перепуга?

– Истинный господь, до смерти перепугалась.

– А что за товарищ был с Лидией Ивановной, который тоже золотые часы купил?

– Красивый обходительный молодой человек. Выправкой и одеждой похож на физкультурника. Правда, старше Лидочки лет на десять. Я его первый раз видела. Тихонько, помню, спросила Лидочку, когда он отошел в сторонку: «Жених?» Лидочка смутилась: «Что вы, Марь-Иванна! Просто знакомый. Из Новосибирска по делам приехал». Я, конечно, ничего не сказала, но подумала, что дела тут сердечные…

– Лидия Ивановна никогда вам о нем не рассказывала?

– Никогда. Лидочка вообще стеснительная. Последнее время, правда, побойчее стала, а вначале… тихоня-тихоней была.

Заканчивая допрос, Антон поинтересовался мнением завмага о Гоге-Самолете и Дунечке. Заведующая тяжело вздохнула:

– Мнится мне, что пьяницы они горькие, попрошайки, а не воры. Если б Самолета не нашли в магазине, мысли б не допустила, что он на такое способен. Не иначе, кто-то подбил его на преступление, а потом пристукнул.

– Дунечка не могла этого сделать?

– Господь с вами! – завмаг испуганно подняла руку, словно хотела перекреститься. – Самолет хоть и худенький мужичонка был, а жилистый.