Успех

И они поняли, что не будут разочарованы, как только через рампу до них донеслись первые слова: «Всего лишь женщина…» В зрительном зале воцарилась глубокая тишина, и все следили за тем, как самодержавная властительница идет через долину теней и дальше – к смерти и славе.

Едва только стал опускаться занавес, раздались аплодисменты. Оглушенная Керри сознавала, что ее хлопают по плечу, поздравляют, ей улыбаются, говорят что-то, чего она никак не может разобрать. Девушка думала только об одном: все уже позади, и она свободна. Все позади!

Из тупого чувства облегчения ее вывел Райан. Он втянул Керри обратно на сцену и протолкнул перед собой за занавес. Звуки аплодисментов ударяли ей в барабанные перепонки, вид энергично хлопающих зрителей заставил отступить на шаг, к успокаивающему пожатию руки, на секунду опустившейся ей на плечо. А потом внезапно рука исчезла, и она осталась одна, и зрители стали вставать. Вставать перед ней! По щекам Керри безудержно бежали слезы, но она все же сумела поклониться в знак признательности, а потом в отчаянии повернулась к просвету в занавесе, где увидела ожидавшего Райана, и умоляюще протянула руку, ища его поддержки. Когда он подал ей руку, девушка отчаянно вцепилась в нее, как будто боялась утонуть, и почувствовала, как его сильные пальцы крепко сомкнулись вокруг ее кисти. Он стал подле нее перед всеми этими людьми, которые, казалось, были намерены аплодировать всю ночь.

Наконец, спустя много времени, они оба оказались за занавесом, и Райан отрицательно покачал головой в ответ на просьбу ведущего спектакль еще раз выйти на поклоны.

– С нее хватит, – сказал он, все еще удерживая руку Керри. – Я проведу ее вниз, пока не появились толпы. Если увидите Роджерса, скажите, чтобы он постарался пустить как можно меньше народа, ладно? Шумиха может подождать до завтра.

Керри послушно следовала за ним. Ее губы механически улыбались, пока они шли мимо остальных участников спектакля. Уборная Паулы (она не могла думать о ней, как о своей) уже была полна народа, нетерпеливо ожидавшего их возвращения. Ошеломленная летевшими к ней со всех сторон вопросами, Керри снова прибегла к защите Райана и была глубоко благодарна, когда он вежливо, но твердо отстранил собравшихся журналистов и провел ее в собственную уборную, где, по крайней мере, было чем дышать.

После этого все окончательно смешалось. Ей представляли кого-то, звучали теплые и искренние поздравления; запомнились только слова одного человека: «Вы, конечно, слишком молоды, вам нужно еще много учиться, но в конце вы меня тронули почти до слез». Только потом она узнала, что говоривший был одним из самых авторитетных и уважаемых критиков, который мало что хорошего сказал о Пауле, комментируя ее игру в день премьеры.