Успех

Полуобнаженная, в украшенном драгоценностями головном уборе, – волшебница, египтянка, распутница, царица – она воплощала в себе все эти качества. Какой мужчина мог устоять перед ней?

Для непосвященных эти последние моменты за кулисами, перед тем как в зале погаснет свет и поднимется занавес, показались бы картиной общего смятения. Но каждый был занят своим делом и стремился выполнить его наилучшим образом.

Филон и Деметрий, волнуясь, ждали момента, когда окажутся первыми на пустой сцене. За ними располагалась в заранее установленном порядке царская свита: впереди Антоний и Клеопатра в сопровождении обнаженных до талии евнухов с огромными веерами. За ними – прислужницы Клеопатры и остальной ее двор. На секунду повернув голову и встретившись с Керри глазами, Райан чуть заметно ей улыбнулся. В этот момент помощник режиссера подал знак, занавес пошел вверх, и Филон с Деметрием выступили перед притихшим залом.

Уже задолго до окончания второго акта уровень исполнения Райана ни у кого не вызывал сомнений. Сильно начав, он достиг дальше таких высот, о которых никто не подозревал даже в лучшие моменты репетиций. Он принял вызов, который бросает актеру роль Антония, и вложил в нее все, что только возможно. Как ни прекрасно играла Паула, – а в этом не было сомнений, – ей так же было не под силу поколебать его превосходство на сцене, как и полететь. А она вкладывала в роль все, на что была способна. Это была игра в высшем смысле этого слова, отточенное годами искусство, и те, кто ее видел и слышал, знали, что присутствуют при исполнении, которое войдет в анналы истории театра наряду с Гамлетом Гилгуда и Отелло Оливье как нечто незабываемое.

Атмосфера за сценой во время второго антракта была сдержанно-торжественной. Поскольку предстоял еще третий, самый сложный акт, рано было провозглашать полный успех постановки. Но в ней чувствовался ритм, и они были уже на финишной прямой. Мог ли их ждать провал?

Начало последнего действия опять целиком принадлежало Антонию. Его ярость, когда он узнал о предательстве Клеопатры, была такова, что Керри и сама почувствовала настоящий страх, убегая со своей госпожой от его бешеного преследования. Пока события шли к неизбежной развязке, покоренная и захваченная публика сидела почти в абсолютной тишине, и из перехваченных невольным спазмом легких вырвался вздох, когда и вправду «растаял венец земли».

Антоний умер, и Клеопатра начала медленное и мучительное восхождение к благородству, которое сделает ее царицей, достойной встречи с самим императором: сцена, требующая высочайшего накала чувств от актрисы, ведущей ее. Играя финальные сцены, Керри ждала, когда в Клеопатре проявится эта живая духовность и захватит ее, но знала, что ждет напрасно.