Магия успеха

Еще в двадцатом году он возглавлял экспедицию на Кольский полуостров в район Ловозера, где наблюдал необычайное явление эмерик, до сих пор приводящее специалистов в недоумение и представляющее собой неизученный феномен массового зомбирования. Результаты своих практических и теоретических изысканий Барченко обобщил в фундаментальном труде «Введение в методику экспериментальных воздействий знергополя». Однако в тысяча девятисот тридцать седьмом году, после расстрела ученого, все материалы попали в НКВД и с приветом. — Марина Викторовна замолчала, перевернув исписанный лист, кончиком языка облизала губы. — Ну вот, добрались наконец до сути. Невиномысский считает, что все работы по зомбированию, проводимые нашими спецслужбами, основываются на трудах покойного Барченко. Настоящее уходит корнями в прошлое, а ведь еще Козьма Прутков говорил — зри в корень. — На губах Пиновской заиграла торжествующая улыбка. — В общем, отыскался человечек один, работавший вместе с Барченко. Это бывший сотрудник седьмого отделения, подполковник в отставке, некто Степан Евсеевич Кустов восьмидесяти девяти лет от роду. После расформировании СПЕКО в тысяча девятисот тридцать восьмом году он служил оперативником в ИТУ, во время войны был командиром заградотряда, затем начальником тюрьмы особого режима. Сейчас проживает в Луге, занимается пчеловодством, вдовец, церковный староста в местном храме. Имеет орден Красного Знамени, Красной Звезды, кучу медалей. Словом, жизнь прожита не зря.

— Ну что ж, надеюсь, он еще не впал в маразм. — Плещеев всмотрелся в фотографию благообразного, длинноволосо-длиннобородого старца, зевнул, едва сдерживая смешок от нахлынувшей ассоциации. — Ладно, сам съезжу, лично пообщаюсь.

Ему почему-то вспомнились слова из дурацкой рождественской песенки:

Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из паты.

Ты подарки нам принес, пидорас горбатый?

Странная все-таки штука память.

В Лугу Плещеев попал только к обеду, — хоть и выехал рано, но по скользкой дороге особо не разгонишься, да и сто сорок верст тоже не шутка. Проплутав немного по бугристым щебеночным проселкам, он нашел наконец улицу Болотную и запарковал машину у чахлой осиновой рощицы, сплошь заваленной мусором, ржавыми банками, битым стеклом. Неподалеку, в тупике, стоял большой деревянный дом, в котором и обретался на старости лет Степан Евсеевич Кустов.

— Бобик! Бобик! — Держа наизготове баллончик «антидога», Плещеев осторожно приоткрыл калитку, просунул голову, прислушался и, не обнаружив во дворе злой собаки, поднялся на крыльцо, негромко постучал. — Хозяин! Хозяин!

— Сейчас иду, сейчас. — Послышались шаркающие шаги, дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник сухощавый, крепкий еще старик.