Магия успеха

— Извращенцы поганые, — сплюнула Давалова и со злости занялась своим пошатнувшимся здоровьем.

Отойдя в сторонку, она, присев, начала энергично искоренять пушистость в паху, которая, на удивление всем, была у нее не рыжей, а черной, словно происки империализма.

— Э, девонька, это пустое, — мягко произнес заинтересовавшийся процессом Хайм Соломон, — эдак мандей не изведешь, только красоту свою нарушишь. Надо бы машинным маслом, а еще лучше дегтем.

Мгновенно, по знаку его, Моня Лившиц нырнул под машину, добыл из коробки передач стакан чего-то горячего и вонючего, и исстрадавшаяся полковница наложила обильный компресс на лобок и промежность.

А солнце стояло высоко, и в машине, несмотря на кондиционер, было жарко, сильно пахло коктейлем и сдобренными трансмиссионным маслом гениталиями Агафьи Ивановны. Некоторое время ехали в молчании, втайне сочувствуя издыхающим насекомым, вдруг внизу у колес что-то завизжало, раздался страшный скрежет, и машина, дернувшись пару раз, остановилась. Выяснилось, что мудак Лившиц плохо завернул сливную пробку в коробке передач, и агрегат, оставшись без масла, накрылся хорошо промасленным половым органом Агафьи Ивановны.

— П…здец, — сделал глубокий вывод после рекогносцировки Хайм Соломон, и, взорвав машину, чтобы она не привлекала к себе внимания, дальше решили выдвигаться автостопом…""

— Принимай работу, хозяин. — Респектабельный краснощекий умелец поманил Снегирева к холодильнику, с гордым видом похлопал по обшарпанному корпусу. — Сто лет еще проработает. Компрессор — мухи не сношались, термодатчик новый, фреона под завязку. Конфетка!

— Мухи, говоришь? — Снегирев вслушался в работу агрегата, одобрительно кивнув, рассчитался с мастером и пошел вместе с ним на выход. В коридоре не только холодильный спец, но и черт ногу сломит."

"— Вызывайте, если что. — Споткнувшись, виртуоз шагнул на лестничную клетку, было слышно, как он побежал вниз по ступеням, — шаркали подошвы, брякало железо в чемоданчике.

Жалобно скрипнув давно не смазывавшимися петлями, дверь захлопнулась, Снегирев в предвкушении сладкой мути о Хайме Соломоне поспешил на кухню, и в это время кто-то позвонил, уверенно, с чувством собственного достоинства.

— «А мы швейцару — вы открывайте, папа, и получите-ка вы четвертак на лапу…» — Алексей развернулся, оттянул тугие ригеля замка и в который уже раз убедился, какой Питер маленький город.

— Здрасьте, я ж таки к вам по объявлению. — На пороге стоял жуликоватый бармен из «Занзибара», крупный специалист по разбодяжке соков, забиванию стаканов льдом и недовысыпанию фисташек из пакетов. На локте у него висела корзинка. — Насчет породистого котика в хорошие руки.