Усмиритель душ (СИ)

А на следующий день на рассвете перед входом уже выстроились три джипа. На заднем сидении в каждой из машин была зимняя одежда, горное снаряжение, запас еды и аптечка. Всё, что могло понадобиться профессиональным исследователям.

Чжао Юньлань нисколько не удивился и с радостью принял этот щедрый подарок, приказав Линь Цзину выдать каждому из водителей по пачке сигарет, а затем принялся болтать с братцем Ланом.

Тот медвежьей хваткой сцапал его за плечо:

— Братец, уже можно ехать. Прости, что так скромно тебя обеспечил.

— Опять ты за своё? — пожурил его Чжао Юньлань. — Братец Лан, приезжай в город Дракона, и я поприветствую тебя как следует. И братца Се захвати, повеселимся втроём.

Попрощавшись, он обернулся к Шэнь Вэю:

— Дорога в горы непростая, хватит ли у ребят умения? Давай так: Линь Цзин, Чжу Хон и я поведём, а остальные разделятся на группы, идёт?

Даже гид, которому оплатили работу на месяц вперёд, не был бы настолько ответственным и внимательным. Отказывать ему было попросту невежливо.

Однако Шэнь Вэй всё ещё чувствовал себя неуютно, принимая такой щедрый подарок от братца Лана.

— Прошу меня простить: я не продумал эту поездку, как следует, и здорово тебя потревожил. Мы с господином Ланом даже незнакомы, а он нам так помог. Как мы можем его отблагодарить?

— Не думай об этом, — отмахнулся Чжао Юньлань. — Я заплачу. Не благодари.

Остановившись на светофоре, он повернулся к Шэнь Вэю и улыбнулся: очаровательные ямочки на его щеках стали глубже. Шэнь Вэй покраснел и украдкой обернулся на студентов на заднем сидении: оба они любопытно глазели на улицу из окон, и Шэнь Вэй немного расслабился.

У Чжао Юньланя дрогнуло сердце, и он решился на следующий шаг: вытянул руку и небрежно поправил Шэнь Вэю воротничок, «случайно» задев его ухо.

— Уголок торчал, — объяснился он, убирая руку, тронул зеркало заднего вида и улыбнулся, словно ничего особенного не произошло.

У Шэнь Вэя ярко горели уши.

Чжао Юньлань дождался зелёного света и нажал на газ, сосредоточившись на вождении, однако его губы сами собой сложились в хитрющую улыбку.

Шэнь Вэй отвернулся к окну, словно борясь со смущением: Юньланю не было видно, но чудесный румянец в конце концов исчез с его лица, и к коже вернулась привычная бледность.

Он как будто постоянно хмурился: красивое лицо было омрачено холодом, далёким и одиноким.

Подниматься в горы было действительно непросто: ухабистая дорога любого заставила бы растеряться. Через шесть или семь часов студенты дружно уснули, но Шэнь Вэй не решался прикрыть глаза: не мог оставить Чжао Юньланя — который, к тому же, выпивал прошлой ночью, — бодрствовать одному.

Дорога постепенно становилась всё уже: край обрыва уже виднелся в каком-то метре от колёс, и забора тут не было и в помине.