Усмиритель душ (СИ)

— Они ведь только хотели…

Чжао Юньлань закатил глаза и перебил его:

— Профессор Шэнь, ты живёшь где-то поблизости? Никогда тебя здесь раньше не видел.

— У нас большой город, — отозвался Шэнь Вэй, странно погрустнев, — двое людей могут никогда не встретиться, даже если живут рядом. А однажды вдруг начнут постоянно друг на друга натыкаться. Наверное, это судьба.

Чжао Юньлань засмеялся: будучи затворником, обожающим целыми сутками просиживать дома, он даже ближайших соседей своих не знал. Какая там судьба?

Шэнь Вэй ничего не сказал и молча пошёл за ним. Юньлань не мог этого видеть, но взгляд профессора Шэня упирался ему прямо в спину. В его глазах за стёклами очков горело странное: жадность, отчаянное желание и тоска, которые не могло скрыть никакое самообладание.

Те несколько раз, что им доводилось встречаться, Чжао Юньлань отчётливо ощущал сдержанное восхищение, идущее от Шэнь Вэя. Но удивительное дело: стоило Юньланю ответить ему взаимностью, и Шэнь Вэй стремительно ретировался в свою раковину — как монах, всеми силами избегающий искушений.

Юньлань никогда не встречал таких, как Шэнь Вэй: мягкий и доброжелательный, он никогда ни с кем не спорил и одинаково доброжелательно ко всему относился. В нём было нечто особенное, нечто святое, почти не от мира сего.

Юньлань никак не мог по-настоящему его понять.

Поначалу он подумывал позвать Шэнь Вэя в элитный клуб с европейским рестораном — идеальное место для романтического свидания. Но Шэнь Вэй наверняка откажется, да и сам Юньлань не шибко любил западную кухню.

Не каждый день судьба предоставляла такой шанс, поэтому Юньлань твёрдо решил его не прошляпить. Он напустил на себя расслабленный вид и привёл Шэнь Вэя обратно в ресторанчик, где его уже ждал сделанный ранее заказ. Он дополнил его вонтонами и ещё несколькими популярными блюдами, и скоро весь стол оказался заставлен вкусно пахнущей едой.

Магазин в такой час уже закрылся, так что в зале остались только они вдвоём. Шэнь Вэй едва успел усесться, но от него уже веяло нервозностью и напряжённостью.

Юньлань завёл разговор первым, упомянув Ли Цянь:

— Она созналась в убийстве бабушки. Отец от неё отказался, а мать, как я слышал, постоянно плакала и дважды едва не грохнулась в обморок. Будем надеяться, что трибунал проявит снисхождение, и за чистосердечное признание Ли Цянь дадут меньший срок.

Помолчав немного, Шэнь Вэй вздохнул:

— Я должен был лучше её учить.

Умирающий от голода Юньлань поспешил заняться едой. Набив полный рот жареного риса, он наградил Шэнь Вэя удивлённым взглядом, безмолвно спрашивая: «а ты-то здесь причём».