Усмешка Люцифера

"

"Черная чайка сидела на мачте, ее не пугали ни пушечные выстрелы, ни крики матросов. Когда все разошлись по каютам, чтобы помянуть адмирала добрым ямайским ромом, Уантлок вышел на кормовой балкон осиротевшей каюты и, размахнувшись, бросил перстень вслед за его хозяином. Но лев с камнем во рту не погрузился в голубую бездну и даже не долетел до поверхности воды: черная молния мелькнула сверху вниз со скоростью стрелы, схватила клювом блестящее колечко, быстро набрала высоту и полетела прочь. Проводив ее взглядом, Уантлок облегченно вздохнул и перекрестился. На этот раз без всяких неприятных ощущений.

Черная чайка летела необычно быстро для любой птицы, через несколько мгновений она превратилась в черную точку и скрылась из глаз.

Часть пятая

Вор-студент

Глава 1

Карточные долги святы

Москва, 1962 год

Капитан милиции Короедов не знал ни Студента, ни Голована и не имел никакого отношения к истории с перстнем. Самое глупое и досадное, что раньше он и не играл-то особо. Ни в шахматы, ни в карты, ни в домино. Может, в солдатики какие-нибудь в детстве, да и то он точно не помнит. Ну, в «тюхи» еще, на пуговицы, в школе. Только это быстро прошло. Не выигрывал Короедов никогда, не везло ему в игре, потому и интереса не было.

Вот тем-то и нелепей вся эта история.

А началось все с бутылки, как обычно и бывает. Выпить Короедов любил. Что есть, то есть, тут и отрицать нечего. Но — строго в неслужебное время. Как-никак во вневедомственной охране, работает на важном государственном объекте — в Оружейной палате, на территории Кремля… Так что все аккуратно, по струночке, без мордобоя и последствий. Ну а тут выходные, жена уборку затеяла, тоска зеленая, а у школьного товарища Вовки Дергуна — сорокалетний юбилей.

Кто сказал, что сороковник не празднуют? Правильно сказал! Надо было на законодательном уровне запретить это безобразие! Тогда бы, может, и не случилось ничего! Короче, отпросился у своей. Поехали к Дергуну на дачу, в Сосенки, десять километров от Москвы. Из старой школьной компании их всего шесть человек осталось. Кто на фронте погиб, кто сидит, кто просто прийти не смог или не захотел. Банька, выпили, посидели, покалякали, опять выпили. «За тех, кто не вернулся!», «За выпуск 41-го года!», «Ну, чтоб женился в этом году, Вован!». Накатили весело, водка закончилась быстро, юбиляр сгонял в деревню за самогоном — две поллитры мутного — выпили и его.

— Ну, все, — говорят мужики. — И хватит, пора на боковую!

А у них с Вованом только-только раззуделось все. Хрен с ним, сели вдвоем на его «москвича» и полетели в Мамыри, там у Вована таксист знакомый, и поддача быть должна.

Приехали. Двор большой, дом-пятистенок, свет во всех окнах. Компания незнакомая, водка, картишки. Вроде люди как люди.