Услуга (ЛП)

— Вернемся к тому, что ты сказал ранее… кто-то правда пытался извлечь твою сперму из презерватива? Серьезно?

Он кивнул.

Я могла только удивленно покачать головой.

— Я не знала, что люди делают подобные вещи. То есть, я знаю, что есть женщины, которые намеренно беременеют в надежде использовать ребенка в качестве легкого получения денег. — Черт возьми, Хизер была одной из них. — Но не заходили настолько далеко, чтобы забеременеть. Что сказала та девушка, когда ты ее поймал?

— Что я не должен был входить в ванную без стука.

— Это… вау. Просто вау. — Однако новость о вазэктомии не особо удивила меня. Однажды я случайно услышала, как Дейн сказал, что он не заинтересован в продолжении рода.

— В следующий раз, когда Тревис побеспокоит тебя, сразу же звони мне, — сказал Дейн. — Хотел бы я сказать тебе, что он оставит тебя в покое после того, как мы поженимся, но я не могу этого гарантировать. Если мы с тобой разведемся до истечения года, мне будет отказано в доступе к моему трастовому фонду — и он это знает.

— Ты собираешься противостоять ему?

— Да. Он, без сомнения, будет лгать, что ты привираешь его слова.

Возможно. Потому что, как часто утверждала Ханна, этот парень был скользким типом.

— Он сказал кое-что еще.

— Что?

— Тревис сказал, что твой отец плохо повлиял на всех вас, и что смерть кого-то по имени Оливер сделала все только хуже.

Взгляд Дейна стал ледяным. Честно говоря, от него по моему телу пробежали неприятные мурашки.

— Тревис, вне всякого сомнения, много, что может сказать, — произнес он нейтральным тоном.

— И правду, и ложь?

— Пожалуй, все вместе.

— И ты не собираешься рассказать мне больше о своем отце или о том, кто такой Оливер?

— Тебе не нужно знать про него.

Я слегка вздрогнула. Не от его слов, а от того, как он их произнес. Его тон был резким. Суровым. Таким холодным, что я удивилась, как воздух не покрылся инеем. Дав тем самым понять, что я перешла черту.

Что ж, это должно было указать мне не мое место, не так ли?

Чтобы не переходить черту, поскольку это были не настоящие отношения. Он не был обязан мне ничего объяснять. И было много всего, о чем я ему не рассказала. То, о чем я бы предпочла никогда ему не говорить. Так что, да, я была бы полной лицемеркой, если бы настояла на том, чтобы он мне все поведал.

Меня больше раздражал тот факт, что меня волновало, что он не хотел мне это рассказывать. Это не должно причинять такую боль. Для этого не было никаких причин. И все же от этого в груди все давило.

Неужели я позволила себе вообразить, что наши отношения были реальными? Я так не думала. Мне казалось, что у меня хорошо получалось держать в голове, что все это не взаправду. Но, вероятно, я ошибалась, поскольку перешла границы.