Условия договора

совершенно ничего не понимаю. Похитить упаковку из медчасти довольно трудно...

- Лекарства хранятся под замком? Так ведь?

- И медчасть вы запираете?

- Сегодня, перед выходом в рейс, вы обязаны были проверить, на месте ли полученные вами лекарства. Вы сделали это?

- Сделал. Но отсутствия упаковки я не заметил.

- Шалва Геронтиевич, не будем лукавить. Вы, врач с пятнадцатилетним стажем, и не заметили отсутствие целой упаковки морфия! Когда, где и при каких обстоятельствах вы передали морфий Джомардидзе?

- Я не брал морфий.

- Решили упорствовать. В таком случае, мы будем вынуждены обыскать ваш дом.

- На это у вас нет никаких оснований.

- Основание есть - ваша возможная связь с опасным преступником.

Я снял трубку, набрал номер Бочарова. Услышав отзыв, сказал:

- Константин Никифорович, это Квишиладзе. Я по поводу санкции на обыск дома Челидзе. Считаю обыск необходимым.

- Георгий Ираклиевич, санкция получена. Можете приступать к обыску.

Положив трубку, я посмотрел на Челидзе:

- Шалва Геронтиевич, санкция прокурора на обыск вашего дома получена. Сделано это в полном соответствии со статьей сто шестьдесят шестой процессуального кодекса. Обыск будет произведен в вашем присутствии и в присутствии понятых. Вы готовы?

- Мне нужно подумать.

- Не понимаю, что тут думать. Обыск в вашем доме будет произведен в любом случае.

- Я имею право подумать?

- Пожалуйста. Думайте, пока я позвоню.

Снова набрал номер Бочарова:

- Константин Никифорович, Джансуг далеко?

- Дайте его, пожалуйста.

Я услышал голос Парулавы:

- Джансуг, связался, с кем я просил?

- Связался. Но дело не такое простое. По телефону из музея о таких вещах не говорят. Тбилисцы туда поехали. Обещали позвонить, как только все выяснят.

- Тогда сразу свяжись со мной, хорошо?

- Обязательно, батоно Георгий.

Челидзе сидел, опустив голову и машинально поправляя рукой прическу.

- Подумали? - спросил я. - Едем?

- Георгий Ираклиевич, я хотел бы сделать заявление.

- Чистосердечное признание будет учтено следствием?

- Естественно. Вы хотите признаться?

Челидзе провел рукой по лбу, поднял глаза:

- Дома в тайнике у меня хранится оружие. Пистолет.

Без всякого сомнения, свое признание Челидзе сделал вынужденно, зная, что при обыске мы все равно найдем оружие. Его расчет прост: лучше поступиться малым, чем потерять большее. А это большее - соучастие в убийствах Чкония и Гогунавы.

- Ваше признание учтется. В тайнике хранится только пистолет?

- Пистолет и три обоймы патронов к нему. Ну и... раз уж речь идет о тайнике... Года три назад я нашел чужой паспорт. В Сухуми, на набережной. Решил его оставить. Больше там ничего нет.

- На чье имя паспорт?

- Сейчас... На имя Убилавы Сергея Петровича.

- Где прописан паспорт? - спросил я, стараясь не выдавать своего волнения.