Хелл. Обещанная усем любоффф

Арсианар снова сел, темными, почти черными глазами взглянул на мать своего отца, с горечью ответил:"

"— Она счастлива без меня. Ей хорошо там, где она сейчас и это главное для меня. Пойми, если бы она злилась, если бы ненавидела, если была ко мне неравнодушна… я бы попытался. А я ей противен! Я сам виноват… во всем! Не хочу делать ее несчастной, она такая светлая… Зачем ты к ней ходила?

Мать его отца не ответила, мягко обошла стол, просмотрела последние воспоминания, которые смотрел он:

— Сианар, ты наблюдаешь за ней только на этой планете, где она дни проводит?

— Планета, которую она называет Раем, она не просматривается… Эта живая планета, она охраняется по нашим законам, поэтому я не имею права причинять вред ее создателю.

— Я так и поняла, — Миарни перенесла воспоминание, переданное ей Хранителем на ригер, и сделала шаг в сторону, позволяя ему увидеть.

Сиан вздрогнул, приблизил лицо к изображению, направляя все свои чувства к ней — потому что Хелл плакала! Включив воду, которая тонкими струями срывалась из-под потолка, сидя на полу и обняв колени руками. Она плакала тихо, когда срывалась, зажимала рот рукой… Она плакала долго… Потом встала, подставила лицо воде, словно пытаясь смыть слезы… Затем вышла из маленькой белой комнаты, одела халатик, и улыбнулась. Улыбка несколько мгновений как приклеенная держалась на ее лице, но наемница добилась того, что улыбка стала выглядеть натурально, и только после этого вышла из своей спальни…

— Говоришь, она счастлива? — Миарни горько усмехнулась, — тебе виднее. Ты же знаешь ее лучше меня! Но в одном ты прав, Сианар, когда она думает о тебе, ее начинает тошнить…

Он вздрогнул, перевел взгляд, полный звериной боли на Миарни, и она вздрогнула, поняв насколько ему плохо. В этом взгляде был немой вопрос, но она не знала что ответить.

Я пыталась поговорить с ней, но девочка закрылась… И я не уверена, что тебе поможет сила… Такие как она очень сильные, они или стоят прямо, стоят до конца, или ломаются. Обычно женщины как трава, дует ветер, и мы пригибаемся, ветер исчезает, и мы снова встаем… На нас наступят, и мы прогнемся, но пройдет время, и мы снова стоим прямо, а она как мужчина… она не прогибается, она не подчиняется правилам, она их ломает, потому что у нее нет выбора… Или она сломает, или сломают ее… Я даже не знаю, что тебе посоветовать, Сианар. Женщина сильна в своей слабости, а она считает слабость позорной для себя… Ты всегда был гордостью этого дома, Сианар, ищи выход…

Деймас стоял, глядя на черную поверхности ригера и молча, думал о сероглазой девочке…

— Она сама ко мне придет, — четко выговорил Арсианар, заставив вздрогнуть уже выходящую из АшенАшран Миарни.

— Я бы не стала, на это надеяться, — ответила деймосянка.